Герцогиня-дурнушка

Но его голубые глаза и высокие скулы по-прежнему выдавали в нем аристократа. Хотя маленький алый мак под правым глазом означал совсем другое…

Однажды утром, когда миссис Саксби и ее дочь только закончили завтракать, они в очередной раз заговорили о Джеймсе.

– Когда-нибудь ты примешь его обратно, – сказала мать.

– Ни за что, – ответила Тео. – Я уже даже не думаю о нем.

– Значит, ты твердо решила никогда не иметь ребенка? – сказала миссис Саксби. Это было ее типичное замечание перед уходом, приберегаемое напоследок. Но на сей раз она задержалась у двери, прижавшись головой к косяку. – Ох, дорогая, у меня так разболелась голова…

Тео вскочила на ноги и подошла к матери.

– Хочешь, я скажу, чтобы приготовили травяной настой? Позволь мне проводить тебя в спальню. Несколько часов в темноте с холодным компрессом на голове – и ты почувствуешь себя намного лучше.

Но миссис Саксби выпрямилась и заявила:

– Я, конечно же, смогу сама подняться по лестнице, дорогая. Подремлю немного и буду в полном порядке. – Коснувшись ладонью щеки дочери, она добавила: – Ты, дорогая, моя самая большая радость в жизни. И я хочу того же и для тебя – ребенка от мужа, которого ты любишь. Хотя ты можешь отрицать это…

Тео обвила мать руками.

– Знаешь, мама, я решила заказать себе в Лондоне новый гардероб, чтобы не стыдно было нанести визит новобрачному мистеру Пинклер-Рейберну… и несравненной Кларибел.

Мать весело рассмеялась:

– Ужасно хочу увидеть твои новые платья! Я люблю тебя, дорогая! – С этими словами она повернулась и удалилась в свои апартаменты отдохнуть.

Миссис Имоджен Саксби так и не пробудилась от этого сна. Во время похорон матери и приема визитов с соболезнованиями Тео была словно в густом тумане. Много недель прошло, прежде чем она приняла горькую правду: матери больше не было.

Однако жизнь не прекращается только из-за того, что кто-то из близких умер. Тео было неудобно плакать на встречах с управляющим поместья. И было неудобно плакать в церкви, а также во многих других местах. Пустота в ее сердце была всепоглощающей, но она все же продолжала заниматься делами, понимая, что судьба многих людей зависела от нее. Она не могла подвести их – и не подведет.

Наконец год траура подошел к концу. В течение этого года Тео часто размышляла о разговорах, которые они вели с матерью о ее браке. И постепенно она смирилась с мыслью, что им с Джеймсом необходимо как-то разрешить эту ситуацию. Уже прошло четыре года с тех пор, как он уехал, но от него по-прежнему не было никаких вестей. Или хотя бы о нем. И Тео решила разыскать его. В конце концов, это было последнее желание ее матери. Мать хотела, чтобы она вернулась в светское общество и чтобы вернулась также и к Джеймсу.