Герцогиня-дурнушка

Команды обоих судов вернулись к своим обычным обязанностям, хотя нескольких пиратов оставили приглядывать за Скуибом и его людьми.

Джеймс же с кузеном продолжали возлияния.

– Обычно я не могу так пить… – пробормотал Гриффин в какой-то момент. – Капитан не может общаться со своими людьми, как с равными.

– Да… верно, – сказал Джеймс, с трудом выговаривая слова. – Помнишь, что мы сделали, когда впервые встретились?

– Влезли на крышу, – ответил Гриффин, немного помолчав. – А потом привязали веревку к одной из труб, сбросили ее вниз и, спустившись по ней, постучали в окна детской, чтобы напугать няню до смерти.

– Таков был план, – подтвердил Джеймс, снова отхлебнув бренди. Они пили прямо из бутылки. – Но план не удался.

– Верно. Моя сестра с криком убежала, а твоя – нет. Она открыла окно, помнишь? Я думал, она втащит нас внутрь. Но вместо этого она швырнула в нас тазик с водой, хохоча как безумная. Она могла убить нас.

– Она мне не сестра, – пробурчал Джеймс. – Я женился на ней. Теперь она – моя жена. – И прежде чем сам осознал это, Джеймс уже рассказывал о том, что произошло с ним девять месяцев назад. И он поведал кузену почти все. Умолчал только о том, чем они с Дейзи занимались в библиотеке.

– Проклятье! – воскликнул Гриффин. – Значит, она это слышала? Абсолютно все?

Корабль резко накренился на волне, и Джеймс едва не свалился со стула. Но ему, хоть и с трудом, удалось удержаться.

– Пьян… как никогда… – пробормотал он себе под нос. – Да, она слышала каждое слово. Сказала мне, чтобы я не показывался ей на глаза. Я ушел на «Персивале» на следующее же утро.

– У меня тоже где-то есть жена, – сказал Гриффин без тени сожаления в голосе. – Без нее лучше.

Они осторожно чокнулись бутылками.

– За «Мак», – сказал Джеймс.

– И за «Мак II», – добавил Гриффин. – Видишь это? – Он похлопал себя не по той щеке, но Джеймс понял, что кузен имел в виду, и его охватили мрачные предчувствия. Человек с татуировкой на лице никогда не сможет вернуться в английское высшее общество. Татуированные не попадают на прием к королеве, не танцуют менуэт в «Олмакс», не целуют своих жен на ночь.

Бывали моменты темными ночами, когда Джеймс так тосковал по Дейзи, что едва мог дышать. Моменты, когда он думал, что должен вернуться к ней и умолять принять его обратно. Спать на пороге ее дома, если понадобится. Они были друзьями всю свою жизнь и в конце концов стали любовниками…

И он до сих пор просыпался, дрожа от возбуждения после снов о ней.

Но если он сделает татуировку, то эти сны закончатся. Не останется никакой надежды на возвращение. Увы, она именно этого и хотела. Она сказала ему, чтобы он не возвращался. Что она больше никогда не захочет видеть его лицо. А Дейзи ведь никогда не говорила то, чего не думала.