Дурной ген

Вместо этого он воспользовался возможностью пройтись до угла Первой авеню и 34-й улицы, чтобы заскочить в павильон Киммеля. Незадолго до этого Карл воспользовался доступом к базе данных медцентра, чтобы проверить, не поменялась ли палата, предназначенная для Лори Монтгомери. Но все было по-прежнему, и в списке за этой пациенткой значилась 838-я палата павильона Киммеля.

Как всегда, а в предвечернее время в особенности, в фойе павильона было полно народу. Карл именно на это и рассчитывал, потому что хотел смешаться с толпой. На нем, как всегда, было его профессорское обмундирование, включающее длинный белый докторский халат. Одетого таким образом, со служебным удостоверением личности на виду, его не потревожил ни единый сотрудник службы безопасности ни в форме, ни в штатском. Когда Карл поднимался на отделение, лифт был забит битком; его порадовало, что вместе с ним на восьмом этаже вышло человек шесть. Чем больше, тем веселее, считал он.

Миновав центральный пост, где несколько деловитых координаторов решали по телефону разные вопросы, Карл продолжил путь по длинному коридору. Идя мимо расположенных справа и слева палат, он увидел множество посетителей, а также медсестер и санитарок. Для них время было напряженным: вечерняя смена заступила только в три часа, и персоналу нужно было ознакомиться с состоянием каждого из пациентов.

Не сбавляя шага, Карл проделал весь путь до 838-й палаты и на миг остановился в дверях, даже не заходя — незачем было, он и так увидел все, что нужно. Самое главное, что в палате действительно лежала Лори Монтгомери. Он знал, как она выглядит, ознакомившись с ее многочисленными фотографиями, которые выложила на сайт бюро служба по связям с общественностью. Второе важное наблюдение заключалось с том, что Лори была под капельницей, которая никуда не денется по крайней мере сутки после операции, раз уж та была обширной. Опыт Карла говорил, что так оно всегда и бывает. Без капельницы ему не удалось бы совершить задуманное.

В палате не было никого, кроме пациентки. Карл, который на такое не рассчитывал, немного пожалел, что не взял из ящика письменного стола шприц, уже наполненный смертоносным хлоридом калия. Если бы он прихватил препарат и ввел его сейчас, одной довольно-таки нервирующий заботой стало бы меньше. Но как бы хорошо ни выглядел подобный вариант, Карл все-таки полагал, что лучше дождаться половины четвертого ночи, когда придет время «кладбищенской вахты». Он улыбнулся уместности названия, которое молва дала смене, начинающейся в одиннадцать вечера и заканчивающейся в семь утра. Он знал, почему ее так называют: большинство больничных смертей как по известным, так и по неизвестным причинам происходит в предшествующие рассвету часы.