Дурная слава

Мужчина стал бешено целовать все ее тело: бархатную впадинку между грудей, нежную кожу под грудью, податливую плоть впалого живота, добрался до покрытого золотистыми завитками возвышения между бедер и зарычал от наслаждения. Перед ним была самая красивая женщина из всех, кого он когда-либо видел, а не только касался или пробовал. До Гая вдруг дошло, насколько она особенная, исключительная.

– Я хочу, чтобы ты осталась со мной. Я заберу тебя в Уорик.

Его слова взволновали Джори.

– Займись со мной любовью, Гай.

– Я хочу растянуть это на всю ночь, малышка. Доставь мне это удовольствие, не торопи меня.

«О небеса! Грехи мои тяжкие! Мне хочется совершить их с тобой все до единого! А потом я придумаю новые».

– Обними меня за шею и повиси так.

Джори исполнила его просьбу, а потом порывисто обхватила его еще и ногами и повисла на нем, как на стволе дерева. Гай поднялся с кровати и пронес ее по всей комнате. Джори прижалась губами к напряженным жилам на его шее, с удовольствием пробуя на вкус соленую влажность его кожи. При каждом шаге жесткие завитки волос на его груди щекотали мягкие груди девушки, превращая их в плотные нераспустившиеся бутоны, разжигая такое пламя в крови, что Джори впилась зубами в его плечо.

Уорик остановился перед полированным серебряным зеркалом.

– Хочу посмотреть, как мы вдвоем выглядим. И чтобы ты посмотрела. – Он приподнял ее и опустил на ковер, затем повернул лицом к зеркалу и поставил перед собой.

Разумеется, Джори провела множество часов перед зеркалом, укладывая волосы или разглядывая платья, но она ни разу не рассматривала себя обнаженной. Сейчас ее поразил контраст между их телами. Они были такими разными! Сравнение подчеркнуло и даже преувеличило их несходство. Сама Джори выглядела маленькой, хрупкой, бледной, женственной, беззащитной, но очень красивой.

В Уорике все было слишком большим, жестким, темным, могучим. И, пожалуй, даже слишком мужским. Его гордая манера держать голову показывала, что при определенных обстоятельствах этот человек может быть грозным и даже опасным. Джори едва сдержала возбужденный стон.

Глаза ее потемнели от желания, когда его крупные ладони появились из-за ее спины и обхватили груди. Гай словно бы взвесил их на своих ладонях. Джори содрогнулась от острого чувства, возникшего от этого прикосновения. Она заворожено следила, как склонилась его темная голова, и ощутила прикосновение языка к пульсирующей жилке на своей шее. По коже Джори побежали мурашки."

"Одна рука Гая двинулась вниз, длинные пальцы скользнули по ее животу, коснулись лобка, зарылись в кольца ее волос и вдруг проникли в потайную щелку между бедер. Теперь он одной рукой удерживал грудь девушки, а второй – центр ее женского естества.