Дурная слава

– Сильный, здоровый мальчишка! – воскликнул Гай и с внешним безразличием продолжал: – Линкольном его назвали по отцу, а Робертом, наверное, в честь какого-нибудь отважного де Варенна прежних времен?

– Нет, милорд. Имя выбрали в честь его крестного, Роберта Брюса. – Джейн забрала сына у Гая де Бошана и повернулась к входящей в зал Джори: – А вот и твоя прекрасная крестная.

Уорик застыл на месте. «О Господи! Возможно ли это? Неужели ее любовником был Роберт Брюс?» Гая словно ударили под дых. Он во все глаза смотрел на жену. В амазонке лазурного цвета, с распущенными по плечам золотистыми локонами, она выглядела античной богиней. Каждый, кто видел ее, наполнялся желанием. Чем больше Гай думал об этом, тем увереннее считал, что именно сукин сын Брюс соблазнил ее. «Как я мог быть таким дураком и слепцом?» Уорик прикрыл глаза, их заволокло алой пеленой. Он знал, что это жажда мести.

Поездка в Хартфордский замок заняла чуть больше часа. Джори скакала рядом с Ральфом Монтермером, который отвечал на ее бесчисленные вопросы о Джоанне и Маргарет. Она не заметила, что погруженный в мучительные размышления Уорик, который ехал в обществе двух своих рыцарей, всю дорогу хранил мрачное молчание.

Гая сжигала жгучая ревность. Роберт Брюс, граф Каррик, сейчас в самом расцвете сил, ему года двадцать три, как и самой Джори. Более того, сейчас он король – ни больше ни меньше. Он, не думая, разбрасывал свое семя, а потом бесстыдно оставил леди потому, что этого требовали его неумеренные амбиции и стремление получить корону. «Я убью этого сукина сына!»

Кавалькада прибыла в Хартфорд. Ральф помог Джори спуститься с седла. Она, взволнованная, подхватила подол своих юбок и бросилась в замок, чтобы сделать сюрприз Джоанне. Слуга указал ей дорогу во внутренний садик, и Джори, остановившись на ступенях к зеленому газону с плещущимся в центре фонтаном, увидела, как четыре дамы играют в мяч с маленькой девочкой, – Маргаритой Глостер. Мяч откатился к ногам Джори, она подхватила его и бросила играющим.

– Джори! – Джоанна заслонила глаза ладонью от солнца. – О да, это Джори! – Она раскрыла объятия и побежала навстречу подруге. – Я думала, тебя нет на свете. – Принцесса обняла Джори, потом отступила на шаг и осмотрела ее с ног до головы. – Бог мой! Я предсказывала, что наступит время, когда ты будешь излучать чувственность. И, право слово, это время пришло!

– О, Джоанна, я так рада снова тебя видеть и убедиться, что ты по-прежнему прямо говоришь то, что думаешь.

– Уверена, такие перемены в твоей внешности – результат самого полного удовлетворения чувственности во всех ее формах. Мне не терпится узнать все подробности. Элеонора де Лейберн и Мод Клиффорд позеленеют от зависти.

– Мод, Элеонора, как приятно снова вас видеть.