Дурная примета (СИ)

Тот, не стесняясь, уже располагается на мамином табурете.

- Что вместе?

- Жить.

- В смысле?..

- Тупая, что ли, Янка? – смотрит в глаза, склонив голову набок.

- Поясни, я не понимаю…

Раздраженно выдохнув, складывает руки на груди и закидывает ногу на ногу.

- Пожениться тебе предлагаю.

От такого заявления впадаю в ступор. Глупо хлопая ресницами, наблюдаю, как Антон нервно чешет подбородок.

- Ну?..

- Зачем тебе?..

- Многие чужих спиногрызов воспитывают… и че?..

- Антон, зачем тебе это надо? – глухо спрашиваю я, - ты же можешь другую девушку выбрать…

Я, правда, не понимаю. Он не старый, не страшный и, насколько знаю, отношения у него были. Зачем ему беременная от другого?

- Может, нравишься!..  Родаки не против… Будем жить здесь, они рядом… Матушка с мелким помогать будет… А там через годик своего сварганим…

- Я не знаю… мне подумать надо…

- Думай, Янка, только недолго…

Глава 8

- Сейчас – сейчас, мамуль…

Протираю участок кожи спиртовой салфеткой и точным движением вгоняю иглу в мышцу.

- Болит – дышать не могу… - хрипит она, загребая пальцами одеяло.

- Сейчас легче станет, - приговариваю тихо.

Болезнь нас сблизила. Теперь мы много разговариваем, нередко обращаясь друг к другу ласковыми словами. Наверное, понимаем, что недолго осталось и наверстываем упущенное.

Сейчас я часто думаю, что мешало нам это делать раньше? Чаще улыбаться, созваниваться, чтобы поболтать ни о чем, дарить друг другу объятия…

Почему, только сейчас, на пороге смерти, мы поняли, что ближе друг друга у нас никого нет, и не будет?!

Лицо мамы расслабляется, дыхание выравнивается. Обезболивающее подействовало.

Оформив декретный отпуск, я окончательно перебралась к ней. Она не встает уже месяц, и все это время я почти не отхожу от нее.

Лечение в стационаре, увы, не помогло. Болезнь уверенно прогрессирует и все, что мне остается, скрасить и облегчить последние ее дни.

Деликатный стук в дверь отвлекает меня от поглаживания ее сухой руки.

- Кто там? – одними губами спрашивает мама.

- Тетя Валя, наверное…

Это я попросила, чтобы в дверной звонок больше не звонили. Иногда, когда мама забывается сном, он  ее будит.

- Открой…

Стараясь передвигаться неслышно, выхожу в прихожую, чтобы открыть дверь.

- Как она? – спрашивает тетя Валя шепотом.

- Лежит… укол поставила…

- Я супа принесла…

- Спасибо…

Мама почти ничего не ест, только пьет. И я с ней. Если бы не тетя Валя, от меня бы уже остались одни глаза и живот.

- Иди, ешь… я посмотрю за ней.

Бросив на маму взгляд, ухожу на кухню. Только есть совсем не хочется. Через силу набиваю желудок и включаю кран, чтобы помыть посуду.

Вот так и живем. Вяло барахтаясь в какой-то вязкой субстанции. Обе мучаемся. Мама от боли физической, я – от боли душевной.

Мне рожать через три недели, а у меня даже сумка в роддом не готова.