Дурная примета (СИ)

- Скажи, почему ты молчишь?

- Я не собираюсь истерить, - проговариваю глухо, на одной ноте.

- Почему? Разве ты не живой человек? – звучит голос вкрадчиво, - разве ты не имеешь право чувствовать?.. Обижаться?.. Злиться?.. Ипытывать боль?.. Тебе когда-нибудь было больно, Яна?

Я неверяще усмехаюсь. Что он несет?! Я, что похожа на гуманоида с батарейкой вместо сердца или на гугловскую Алису?

- У тебя нет сердца, Яна?

- У меня?! Нет сердца?! – не выдерживаю, собрав пальцы в кулак, толкаю его в грудь.

- Я могу позволить себе поступать с тобой, как захочу, и ты даже не обидишься? Так?

- Нет! – ударяю снова. Сильнее.

- Могу  спать с другими, приходить под утро, и ты слова не скажешь?

- Черта с два!

- Тебе никогда не бывает больно?

- Бывает, - шиплю, упираясь кулаком в грудь, - и чаще всего по твоей вине, Майкл.

Сощурив глаза, склоняется ниже, обдает дыханием мой лоб.

- Наверное, недостаточно больно.

- Недостаточно?! Думаешь, только ты такой бедный и несчастный?! – повышаю голос и снова бью в твердую грудь, - только ты имеешь право на страдания?!

- Разве нет?

- Думаешь, я не знаю, что такое, когда от боли дышать не можешь?! А я знаю!

Отталкиваю его от себя, он отступает, но тут же возвращается. Я снова колочу кулаками, в грудь, в живот… куда придется…"

"- Ты сотню раз обижал меня! Тысячу! И даже не замечал этого. Ты оскорблял, унижал словами и поступками!  - яростно шепчу, выпускаю яд обиды наружу, - Я столько слез пролила из-за тебя! Я терпела!.. Молчала!

- Зачем?!

- Я поверила, а ты предал меня! Ненавижу!..  – начинаю задыхаться от слез, - Будь ты проклят, Бейкер! Я больше не позволю над собой издеваться!

- Яна…

- Трахай свою шлюху, а ко мне не смей прикасаться!

У меня начинается истерика. Меня колотит так, что зуб на зуб не попадает, а взгляд мечется из стороны в сторону в поисках чего-нибудь тяжелого.

- Никогда!.. Слышишь?!

- Яна! – встряхивает, удерживая за плечи и, крепко обхватив руками, прижимает к себе, - успокойся…

- Иди к черту, Бейкер…

- Тихо – тихо…

- Пусти!..

В крови бушует ярость. Я хочу бить посуду… Хочу дать ему пощечину… Хочу орать и материться, как сапожник…

Я хочу, чтобы он на своей шкуре почувствовал, какая я «неживая» и «бездушная». Но он не дает, вжимает меня в себя и начинает тихонько гладить по спине.

- Не. Трогай. Меня. – яростно брыкаюсь, пачкая его рубашку слезами, шиплю, царапаюсь, как кошка.

- Тише, Яночка… Тихо, девочка… Послушай…

- Нет!

- Просто выслушай… - обхватывает затылок пальцами, прижимает мое лицо к груди, - я увидел ее за секунду до того, как ты вошла.

- Она была без трусов!

- Тшш… послушай… - говорит на ухо, - я говорил по телефону с Власовым… после совещания… как всегда, разговаривал и смотрел в окно…

Затихаю. Я знаю, эту его привычку. Даже дома, принимая входящий вызов, он отходит к окну.