Дурная

 – Люська, ты слышишь?

– Весь дом слышит, – хрюкнула подруга, материализовавшаяся за моей спиной из воздуха. – По залету? Я стану крестной феей?

– Да, у меня будет мальчик. Сын. Правда наверняка уже крещеный. Ему десять, и в нагрузку к нему идет его противный папаша, – мой унылый вздох перекрыл «ах» Люсинды, которая даже рот ладошками прикрыла.

– Ты выходишь замуж за Боярцева? – вылупила она глаза, так что я испугалась, что они у нее вывалятся, как у несчастного пекинеса и мне придется до конца жизни быть ее поводырем. – Надеюсь, что ты не продешевила? Данька, ты ведь не совсем чекалды? Скажи мне, что ты выставила ему условия и теперь не станешь работать продавцом рыбного отдела, а будешь барынькой кататься по мегаполису на крутой тачке и сорить деньгами этого живоглота.

Я вспомнила живоглота, похожего на фотомодель из дорогого журнала, и все мои внутренности сжались в тугой ком. И когда он меня поцеловал, я ведь просто опешила, потому не дала ему отпор. А не потому что сама не хотела, чтобы он останавливался. Точно, точно. Благо Зина разорвала этот порочный круг. Одним ударом карпом она спасла мою девичью честь и не позволила растерять остатки самоуважения.

– Люся, конечно я завтра пойду на работу. Брак фиктивный, а есть нам нужно по-настоящему, и за квартиру платить, – вздохнула я, решив не рассказывать пока подруге о предложении Боярцева, чтобы не сглазить. Да и, если честно, я подумывала сейчас отказаться от должности, которую мне пообещал мой будущий ненастоящий муж. Я не управленец, не справлюсь, не выдюжу. Мне просто хочется создавать одежду, и только. Каждый должен делать то, что умеет. Я люблю шить, та женщина Снежная королева из торгового центра – управлять. Это баланс, который разрушать бессмысленно, ненужно и скорее всего разрушительно.

– Ну и дура, – фыркнула Люси.

– А была бы умная. Если бы кто – то не говорил всем кому ни попадя, где я, – вредно ответила я. – Если бы кто то в костюме бегемота не болтал своим языком длинным… Кстати, господин Боярцев был сражен. Говорит, впервые в его богатой на впечатления, жизни ему довелось общаться с бегемотихой в балетной пачке."

"– Я торопилась на детский день рождения. Там и переодеваться негде было. Откуда я знала, что это Боярцев. Я думала, что тебя уволили и ты вернулась. И вообще, что ты валишь с больной головы на здоровую? – ваозмутилась Люсинда и обиженно засопела. Но встрепенулась, увидев, что я достаю из гардероба платье, над которым работала последние пять месяцев. Черное, шитое золотыми жар – птицами. Я так хотела сделать его родным, исконным и у меня кажется вышло.

– Он упадет, – безапеляционность заявления меня покоробила. Люська не может быть объективной в моем отношении. – Потом встанет и снова в штабель уляжется.