Дурная

– Луи, мне нужно в аптеку и в туалет, – мой голос прозвучал равнодушно и холодно. Даже француз уловил отрешенность, но интеллигентно улыбнулся, решив не задавать излишних вопросов.

– Жан вас проводит до аптеки, мон ами. А туалет есть в ВИП зоне.

Нет, меня не раздражал огромный великан, похожий на могучего джина, каких их рисуют в мультфильмах. Он скользил за мной, подобно темной тени, я даже слегка почувствовала себя важной персоной. Слегка, и это вызвало у меня нервный смех, перешедший в икоту. В аптеке купила тест на беременность, абсолютно бессмысленный. Зачем тестировать то, что и так ясно? Только для того, чтобы убедиться в очередной раз в своей глупости?"

"Луи сидел в шикарном кресле, потягивал из тонкого бокала шампанское и нетерпеливо поглядывал на часы. Странно, но мне показалось, что он нервничает. Я уставилась на яркие апельсины, ваза с которыми выглядела в ВИП кабинете аэропорта слишком живо и сглотнула слюну. Апельсинов захотелось до истерики, до какого-то безумного голодного нытья под ложечкой. Просто взять и сожрать солнечный фрукт вместе с кожурой захотелось.

– Жан, апельсин, – приказал Луи, проследив мой безумный взгляд. Протянул мне бокал с шампанским. Я сделала жадный глоток, выпала из сомнамбулического состояния, почувствовав во рту взрыв шипучих пузырьков, с отвращением выплюнула элитный напиток обратно в бокал.

– Простите, – промямлила я, опустив в слишком чистый пол, глаза. – Луи, вам надо наверное знать.

– Мне ничего не надо знать, девочка. Мой бодигард сразу же сообщил мне, что вы купили в аптеке. Судя по тому, как вы отреагировали на спиртное, я полагаю вас можно поздравить.

– С чем? Луи, вы разве не прогоните меня? Зачем вам нужна работница с прицепом? – удивление в моем голосе рассмешило француза.

– Даная, дети – это великое счастье. У меня на родине говорят – божий дар не может мешать жизни. У вас будет достаточно возможностей, в том числе и финансовых, чтобы быть прекрасной матерью. Кроме того, это я буду служить вам. Так что ваши опасения слегка смешны. Простите. Но…

– Спасибо, – выдохнула я, впиваясь зубами в брызжущую соком мякоть фрукта, поданного мне Жаном. – Но…?

– Что но? – Луи приподнял бровь.

– Вы сказали «НО»

– Я, наверное, совершу сейчас огромную глупость, мон шери, – от его глаз к вискам побежали лучики морщинок. Странный мужчина, такой теплый, что ли. – Меня волнует этическая сторона вопроса. Милая девочка, скажите мне только честно, Макар знает о вашем положении?

– Нет, и не узнает, я надеюсь, – я отложила ставший вдруг кислым апельсин, и уставилась на моего благодетеля. – Луи, это мой ребенок. Только мой. И ни вы, ни кто-либо другой не имеет права осуждать меня за мое решение. Я могу простить все что угодно: нелюбовь, насмешки, неуважение.