Дурман для зверя

— Аяна, я велел тебе спуститься! — рявкнул еще невидимый для меня Захар. — Не смей выходить! Я запрещаю!

— О надо же! — улыбка самоназванного папаши стала недоброй ухмылкой. Глазюками своими расчленяет меня, но говорит при этом с Захаром, не поворачиваясь, как нарочно подчеркивая его незначительность сейчас… типа недостоин. А мне от этого почему-то противно… и злит… и двинуть ему охота. — Ты позволяешь себе отдавать ей распоряжения? Забыл, Уваров, что по древним обычаям только у меня право ею командовать? Идем, дочка, я тебя забираю.

Командовать? Что за на хрен? Еще один желающий помыкать мной? Вам что, конца-краю не будет? Все во мне ощетинилось в протесте.

— Ни хрена подобного! — упорствовал Захар, и, сделав еще один шаг, почти притершись к стене, чтобы обойти незнакомца, я увидела его. И ужаснулась.

Лицо котоволка было в крови и перекошено, и я едва могла разглядеть его под навалившимися и практически распявшими по стене четырьмя здоровенными лбами в костюмах.

— Ты этого не решаешь, метаморф!

— Ты тоже. Ты обрюхатил ее мать и бросил, не сподобившись побеспокоиться за двадцать лет ни разу. Так что черта с два ты станешь ею распоряжаться! Аяна, иди вниз и жди меня!

— Вы кто? — Я начала бочком обходить незваного гостя, подкрадываясь к куча мала, тыча рукой с ножом в сторону самозванца и косясь одновременно на затылок ближайшего верзилы, прикидывая, вырубит ли эту тушу удар сковородой. Господи, куда я лезу?! Четыре амбала и этот типа отец. Какие, блин, шансы, что мне и раз стукнуть кого свезет, и чем это поможет?

— Твой отец, я же сказал, — спокойно ответил верзила, опуская протянутую руку и вежливо посторонившись, пропуская меня. Словно он чуток забавлялся, наблюдая за мной.

— И где же ты был, отец? — прищурилась я, продолжая передвигаться боком вдоль стены, как краб, пока не увидела наконец всю картину в небольшой гостиной.

Входной двери просто нет — выдрана с мясом и исчезла, из темноты пустого проема влетают десятки снежинок, а дальше маячат некие смутные силуэты. Значит, их еще и не пятеро. Никаких шансов, Аяна! Грубо сколоченная мебель, которую я до этого и разглядеть-то не успела, перевернута. При ближайшем рассмотрении стало заметно, что у желтоглазого демона кровь струится из разбитой губы и рассеченной щеки, капая на голую грудь. При виде его повреждений меня едва опять всю не скрючило, а в груди что-то глухо завибрировало.

— Зачем вы с ним так? — сипло спросила у якобы отца, обрывая на полуслове его какие-то оправдашки, из которых не услышала ни слова.

— Мы пришли за тобой. Он мешает. Прошу, Аяна, идем прямо сейчас со мной в машину, и мы обо всем поговорим в дороге.

Шагнул ко мне — я шарахнулась, выставив вперед нож.