Дурман для зверя

Иначе не было бы сейчас больно. А с другой стороны… прав ведь он. Пора взрослеть, Аяна. Ты сама непостижимым образом умудрилась врюхаться в своего захватчика и шантажиста, так что твои чертовы чувства — твоя проблема. Он предлагает пожить в кайф, ни о чем не заморачиваясь, забив на все, что было в начале и что будет потом. Ну а почему нет-то? Ага, блин, имитация добровольности там, где выбора-то нет.

Мой желудок скрутило, он издал голодный трубный глас, смущая меня, а Захар, коротко глянув на меня, рассмеялся.

— Кончаем треп, ищем место накормить тебя, проглотина ты моя.

Глава 31

К ночи красивый крупный снег превратился в противный мелкий дождь, и я отстраненно отметил, что если бы не моя заноза-спутница, сейчас бы уже наверняка вселился в уютный номер в отеле и собирался спать, а не перся по трассе, щурясь от света встречных фар. Но эта констатация не приводила к появлению раздражения даже чуть-чуть. И в этом, пожалуй, отражается вся причудливость моего отношения к этой девчонке. Раздражение, глухое или острое, разной степени интенсивности — вот характер моих эмоций в адрес всех окружающих без исключения в течение… да черт знает, уже достаточно долго. Я не помню, когда это началось и почему. Просто в какой-то момент это стало нормой, основной краской в картине мира и неотъемлемым штрихом в образе любого живого существа вокруг. Меня все раздражало. В подчиненных, в заказчиках, в родне, в мимо проходящих, даже в тех женщинах, которых я снимал для необходимой телу разрядки. Конечно, я научился этого не показывать. Зачем? Кому есть дело, что тебя воротит от того, как кто-то говорит, смеется, шаркает ногами, шумно дышит, смотрит пристально, с вожделением или гнилым расчетом — да что угодно.

Аяна завозилась на сиденье, устраиваясь удобнее и засопев громче. После того, как я накормил ее в неплохом придорожном ресторанчике буквально от пуза, а за окнами смотреть стало особенно не на что, она быстро начала кунять, обвисая в ремнях безопасности, и вскоре уснула. Притормозив у обочины, я осторожно снял с нее дурацкие туфли, за выбор которых уже успел себе сделать мысленный втык. Башкой надо думать — зима вообще-то на дворе. Надо было в какие-нибудь угги ее заставить обуться, а не в это вот… Охрененно выглядело, но, когда под тонкой подошвой зачавкала мокрая снежная кашица, я устыдился. Приедем, первым делом переобуть ее нужно.

Стараясь не разбудить, потихоньку опустил спинку пассажирского сиденья, и кукляха тут же воспользовалась изменением положения: согнув коленки, подтянула под себя уже босые ступни и умудрилась улечься на бок, подсунув ладонь под щеку.