Дурман для зверя

 — Чем это у нас пахнет?

— Дома, — ответил я сипло и тряхнул головой, силясь прогнать странную мешанину из образов и ощущений, вызываемых сразу двумя женщинами. — На кухне.

— Идем в спальню! — настойчиво потянула меня Алана, и я вроде и двинулся за ней послушным бараном, но голос еще не видимого брата сломался, став настоящим рыком.

— Ар-р-р-р! Что это такое? — чуть ли не заорал он, влетая в кухню и роняя какие-то пакеты на ходу. — Как же пахнет… Твою мать!

Его верхняя губа задралась, грудь ходила ходуном, ноздри трепетали, а взгляд остекленел, и он пер на нас, как ополоумевший. Точнее, его как непреодолимой гравитацией тащило к моей паре, и было яснее ясного, что братишка впал в неадекват.

— Родион, остановись! — приказал я, становясь перед Аланой, и это мигом взбесило его."

"Он смел меня со своего пути, врезав по челюсти и швырнув в стену, а я промухал этот его выпад, совершенно не ожидая от младшего такой прыти. Не успел я вскочить на ноги, как Родька повалил прямо на пол кухни завизжавшую истошно Алану и задрал ей подол, не обращая внимания на ее сопротивление и треск ткани. Его всего трясло, а бедра были в непрестанном движении, будто он уже умирал от необходимости засадить ей. Схватив его за ворот, отшвырнул от моей перепуганной пары, вернув любезность и приложив о стену. Но брата это не уняло, он рухнул на четвереньки и моментально обратился. Капая пеной с клыков и издавая утробный рев, он попер на меня, хотя очевидно было, что я — лишь препятствие, истинная цель его безумного стремления — Алана. Глупый пацан, будто он мог одолеть меня даже в звериной форме. Молниеносно отступив с линии его атаки, пропустил его чуток и врезал от души по загривку, вырубая на месте.

— А теперь ты ничего не хочешь мне объяснить, дорогая? — тяжело дыша и утирая кровь с губ, я повернулся к своей будущей супруге.

Только долю секунду она еще выглядела ошалевшей и перепуганной, но быстро вскочила с пола, одергивая разодранную юбку и натягивая маску праведного гнева. И чем-то вдруг так напомнила мне мою же мать.

— Твой брат набросился на меня, как безумный, а я та, кто должен что-то объяснять?! — с таким натурально-оскорбленным дрожанием в голосе возмутилась она. — Да ты в своем ли уме, Захар?!

Ух ты, в кои-то веки я Захар!

— А мне так кажется, что именно тебе есть что сказать по этой ситуации. — Я подступил к паре ближе, но она шарахнулась от меня, бросившись прямо-таки бегом в прихожую.

— Ты заблуждаешься! Или не в себе! — огрызнулась она, на ходу хватая свою шубку и сумочку. — И я сейчас ухожу, чтобы дать и тебе, и твоему сбрендившему брату время опомниться, и очень надеюсь увидеть вас обоих вскоре с извинениями за это безобразие.

И, выскочив из квартиры, как ошпаренная, она громко шарахнула дверью.