Дурман для зверя

Вот только сомневаюсь, что моя адова мультяха и правда когда-то станет просить. Разве что не для себя… или о свободе. А вот хрен тебе, Аяна, а не свобода. И не было у меня цели по-настоящему задеть или обидеть тебя. Просто лучше уж сразу все границы определить, и вопрос, женат ли я, не тот, коим тебе стоит забивать себе голову. Семья отдельно, ты отдельно. Привыкай сразу, потом самой же проще будет. Никакой боли и неоправданных ожиданий."

"Родиона я так и не отыскал, что меня почти взбесило под утро. На очередной звонок матери я ответил практически вызверившись. Мало того, что мне впереди предстоит неделя на голодном безаяновом пайке, о которой попросила эта стилистка, так еще и семейные напряги. Куда к чертям собачьим денется мой непутевый брат? Убить или причинить ему вред не так-то просто, в больницах и моргах не обнаружился, значит, где-то развлекается в новом месте. Не руки же на себя решил наложить, в самом деле. Такие, как он, жизнь, конечно, просирают и нисколько не ценят, но отнюдь не свою, а чужую. Себя они любят, обожают, жалеют и никакого вреда не потерпят. Случись с ним что-то серьезное, уже дурниной бы орал по телефону, призывая на помощь.

Было у меня искушение ближе к утру вернуться к Аяне. Забраться в нагретую ею постель голым, подавить первое сопротивление, прижав ее всю такую хрупкую и горячую со сна собой к матрасу, растянув, распластав навзничь. Просунуть под живот ладонь, начав играть с ее клитором, другой рукой развернуть к себе лицо. Целовать жестко, поглощая сначала возмущенное шипение, а вскоре и покорные стоны, до тех пор, пока она не закричит, отдавая моему алчному требованию свой первый оргазм, полив пальцы щедрой влагой, и после уже ворваться в нее сзади, свирепо брать все и для себя, кайфуя при этом от того, что эта чертова девчонка умеет отдаваться вот так… Как сорвавшись в пропасть, будто внизу только смерть и это в последний раз, пробирая меня до таких глубин, что от воспоминаний не только член встает за пару вдохов и гудит, готовый лопнуть, но и все волосы дыбом, как при диком испуге. Страхе перед мощью собственных ощущений. Ерунда! Чего мне бояться?

Но ее ранний звонок с сообщением о прогулке обломал мои планы ухватить еще немного сладости перед долгим перерывом, однако наполнил торжеством. Аяна приняла мои правила, и сколько бы дерзости ни сквозило в ее голосе, главное было в том, что она уже смирилась. Сама не заметит, как станет подчиняться мне уже во всем и охотно, примет новые условия нашего сосуществования как должное и утратит любые мысли о непокорности или уходе. Никаких твоих уходов, кукляха. Пока сам не решу отпустить за ненадобностью.