Дурман

Более того, она хотела почувствовать вкус его губ на своих губах. Потянулась сама. И это было удивительно."

"Север целовал ее осторожно. Накрыл ее губы, нежно лаская. Не было ни напора, ни подавляющей похоти. Лишь легкое прикосновение, направленное на то, чтобы Влада поняла – он ее не обидит.

Ни сейчас, ни в будущем.

Только не в интимных отношениях.

Влада затрепетала, отдаваясь во власть его крепких рук и немного обветренных губ. Она вдруг поняла, что ей нравятся его губы – полноватые, мягкие, со вкусом мяты, виски и дорогой сигары. Она ничего не знала о Крестовском, как угорелая отталкивала его, не желая близко подпускать, и тут дело было не в сексе. Тогда, в той жизни, которая закончилась чуть более суток назад, она его воспринимала как человека, способного только подчинять и ломать. Никакого равенства, никакого сотрудничества. О чувствах и речи не велось, даже не думалось.

Его желание сделать ее своей воспринималось Владленой как посягательство на ограничение ее свободы.

И как же быстро все меняется… Помощь предложил тот, кого она считала едва ли не врагом, а близкий человек… кем он ей был? И, главное, что делал с ней?

Влада не хотела думать. Только не в эти секунды, когда Север открывался для нее с новой стороны. И она сама открывалась.

Боль по-прежнему сковывала мышцы, не позволяя активно управлять своим телом. Но в какие-то доли мгновения боль отошла на второстепенный план, уступив место потребности чувствовать своей кожей кожу Севера. Влада, сделав над собой титаническое усилие, пододвинулась к мужу, вручая себя тем самым ему.

Севера просить дважды не потребовалось. Хотя ехидный голосок, проснувшийся внутри, иронично заметил, что она точно и не знает, сколько за вечер просила его. По словам Крестовского – достаточно долго.

На Владе из одежды был только банный белый халат, явно ей не по размеру. Видимо, ее закутали в него. И от него хотелось избавиться. Она повела плечами. Север попытался разъединить их губы, и она тотчас протестующе застонала.

Но Север все же разорвал их поцелуй.

– Давай я помогу тебе лечь.

– Нет, я… Давай.

Она не знала, что будет дальше.

Главное – чтобы этот мужчина был рядом.

Подушка под голову, и сам Север сверху. Навис, прерывисто дыша.

– Я бы тебя и сейчас не тронул. – Его голос понизился до хриплого шепота, отчего «гусиные» мурашки покрыли кожу девушки. – Тебе необходимо восстановиться. Но… Всегда существует это долбаное «но». Метка и роспись в регистрационной книге – это одно. Я должен тебя пометить собой. Сделать своей. Без моего запаха на тебе ни один альфа не признает тебя моей женой. При других обстоятельствах, если бы над тобой не висел Дамоклов меч и сама ты не была ходячим ящиком Пандоры, чихать я хотел бы на признание других.