Дурман

Север нахмурился – чуждое имя резануло слух, и он не сразу сориентировался, вспомнив, что показал документы беты.

Но, млять, как она произносила мужское имя! Мягко, словно жемчуг пускала по шелку, и он катился… катился… Север сдержал желание поправить член. Он хотел эту пташку так, как давно никого не хотел. И она называет его чужим именем! Тут впору начинать гомерически хохотать.

– Отлично, я дам тебе время. Приходи в себя, потому что работать ты будешь долго – до самого утра.

Глава 2

– Пентхаус… ваш?

– Имеет значение?

– Нет.

Он видел, как она изумленно осматривается по сторонам. Осторожно прикрывает за собой дверь и скользит взглядом по гигантской – в понимании обывателя – гостиной. Потом, быстро придя в себя, девочка скинула туфли и тотчас поджала пальчики.

Черт…

Северу требовалось выпить. Иначе он ее завалит прямо у двери. Оттрахает жестко и яростно, как малышка и напрашивалась.

– Проходи.

Сам же он подошел к бару, достал виски, два стакана.

– Выпьешь?

– Нет, спасибо.

– Не хочешь расслабиться?

– Мне не требуется алкоголь.

Малышка нравилась ему все больше и больше, вернее то, как она держала себя с ним. Спокойно, уравновешенно. Словно была ему равной.

Когда в последнее время женщина вела себя с ним подобным образом? Ну-ка, вспомни, Крестовский. В его жизни женщины делились на две категории, вернее их поведение: те, что льстили оттого, что боялись его, и те, что опять же льстили, только по той причине, что пытались расставить сети и захомутать его. Был бы он простым оборотнем, все бы сложилось иначе. Встречались девушки, что бросали ему вызов. Но не проходило и пары свиданий, как те переходили во вторую категорию.

С незнакомкой, не пожелавшей назвать своего имени, дело обстояло иначе.

Она не кокетничала, не пыталась ему понравиться. Она пришла работать.

Так приходят на завод или в школу. В магазин или парикмахерскую. Выполнить обязательства, что прописаны в трудовом договоре, и через какое-то количество времени уйти домой. Ни лишних эмоций, ни никчемной суеты.

Лишь иногда темно-серые глаза выдавали волнение, начинали бегать. Да и девочка лишний раз старалась на него не смотреть. Чем еще больше подогревала его интерес.

Без обуви она казалась еще меньше. Крошка. Прошла от двери и лишь тогда снова спросила:

– Я могу воспользоваться вашей ванной, Захарий? Мне бы продезинфицировать раны.

Еще один плевок на его эго. Если бы незнакомка ничего не сказала про раны, он бы с удовольствием отправил ее в ванную, да и сам бы, пожалуй, присоединился, снять усталость дня. А тут оказывается – раны.

– Нет.

Север залпом выпил виски и плеснул себе еще.

– Я сам обработаю твои раны.

Он еще в машине думал о том, как оближет ее содранные колени.

Крестовский не сомневался – его ждет достойное окончание ночи.