Дурман

Последней фразе она не придала значения."

"К сожалению, они были не в равных весовых категориях. Как только Влада попыталась отпихнуть Крестовского и немного отодвинуть его своим телом в сторону, высвобождая руку, на которой и так уже проступали фиолетовые кровоподтеки, он с легкостью, не утруждая себя, обхватил талию Влады, приподнял девушку, в воздухе разворачивая ее к себе лицом, и усадил на широкую консоль. Не дав опомниться, он широко раздвинул ноги Влады и вклинялся между ними. Девушка мгновенно притихла, потому что с удивлением поняла, что Крестовский возбужден.

– Киска выпустила ноготки? Знаешь, девочка, а меня твои сопротивление и злость завели, – проговорил он, склоняя лицо к ее.

Снова будет целовать?

При мысли, что Крестовский к ней прикоснется, что-то дикое, животное, первозданное поднялось у Влады внутри. Все тело мгновенно обдало жаром, адреналин в крови активировался, дыхание сбилось. Губы, помня недавний поцелуй, защипало от предвкушения.

У Севера были свои планы. Он, чуть оскалясь, показывая свою сторону хищника, приблизил губы к ее и… укусил. Не сильно схватил верхнюю губу Владлены и потянул, ощутимо зажав зубами. Позвоночник девушки словно прострельнуло, а перед глазами взорвался маленький фейерверк. Чтобы усилить давление на нее, Крестовский впечатался бедрами в ее прикрытое одеждой лоно, чтобы она в полную силу ощутила его желание.

Оно у него было большим и очень твердым.

Влада приглушенно застонала, не понимая, что с ней происходит. Почему тело реагирует на прикосновение мужчины, почему она не оттолкнет его, а, напротив, позволяет бесчинствовать. Более того, ей хотелось… чего ей хотелось?..

Шум внизу снова привлек внимание, и Влада уперла руки в грудь мужчины. Не тело, а гранит.

– Что творят твои люди? – выдохнула ему в губы, наивно полагая, что своим вопросом собьет его с поставленных целей.

Не тут-то было. Крестовский, продолжая жадно смотреть на ее губы и не сдвигаясь ни на сантиметр назад, ловко сграбастал огромной ручищей четыре небольших пузырька. Когда Влада поняла, что он ее обыграл, было поздно.

– Отдай!

Она потянулась за его рукой в стремлении отобрать то, что принадлежало ей, и чем она не собиралась делиться. Тем более с ним. Она сама себе напоминала маленького ребенка, тянущегося за конфеткой, которой злой дядька дразнит его. Интуитивно понимала, что шансов нет, они сведены к нулю, и все же из-за настырности продолжала тянуться.

– Владлена, угомонись, – уголки его губ дернулись в легкой улыбке.

То есть ему забавно? Смешно?

Влада злобно сверкнула глазами.

– Не имеете… ай!

Договорить она не смогла, потому что стены дома сотряслись от удара. Консоль, на которой она сидела, пошатнулась и, чтобы не упасть, Владе пришлось вцепиться в рубашку Крестовского.