Дурман

Чтобы в следующую секунду оказаться впечатанной во влажную стальную грудь. Крестовский знал, что делал. Каждый его жест, поступок был направлен на совращение, на приручение ее. И пусть мозг Влады противился мужскому обаянию и власти, тело не могло не откликаться.

Губы Севера захватили в плен губы Влады, не давая той даже охнуть или как-то иначе отреагировать. А перед тем как обрушиться на нее, он прошептал: «Сладкая», и мгновенно огненная волна окутала девушку, вызывая в ее теле уже знакомую, но оттого еще более опасную истому. И ее контроль рухнул, осыпался пеплом к ногам. Девушка, издав стон поражения, прильнула разгоряченным телом к телу Севера. Голова закружилась, туман полностью завладел сознанием, стирая грани разумного и оставляя только оголенные инстинкты тела.

Крестовский целовался шикарно. Оно и понятно, с его опытом, внешностью и положением. Он знал, когда следует провести языком по ее робким губам, открывшимся и с готовностью принимавшим его ласки, когда жадно нырнуть вглубь, чтобы сразу же атаковать дальше. Влада любила целоваться, только, в отличие от партнера, опыта у нее было маловато. Для нее поцелуй не становился прелюдией к сексу. Для нее каждый поцелуй – откровение душ.

Она чувствовала, как эрегированный член упирается ей в живот, вызывая характерные спазмы. Очень хотелось прижаться еще сильнее, ощутить этого «зверя» на себе… Луна… в себе…

– Хочу тебя видеть. Покажи себя.

Его шепот оглушал.

Влада даже не заметила, когда Север прервал их поцелуй и развернул ее к себе спиной. Надавил на поясницу, заставляя прогнуться."

"Оборотни любили брать сзади, сама природа диктовала им излюбленную позу. Поэтому ничего удивительного не было в том, что Крестовский решил ее нагнуть подобным образом.

Для него.

Не для нее.

При свете дня показывать интимные места незнакомцу для Владлены было верхом разврата. Она невольно воспротивилась, но куда там. Альфа немного лишь усилил давление в области поясницы, и ее фактически сложило надвое. Чтобы не упасть и сохранить равновесие, пришлось упереться руками в траву.

Луна… Как же стыдно…

Зато дыхание Крестовского сбилось, потяжелело. Влада сильно зажмурилась. Кровь прилила к щекам, и не от того, что ее голова находилась внизу, а больше от стыда. Что мерзавец придумал на этот раз? Что у него торкнуло в его извращенном мозгу? Сначала не дает одеваться, теперь рассматривает ее гениталии при свете дня.

Но все мысли оборвались, когда пальцы Крестовского дотронулись до ее лона.

– Ты не просто сладкая… ты еще нереально красивая… узнаю, что еще раз воспользуешься какой-нибудь херью ведьмовской… моему терпению однозначно придет конец. Ты всегда должна быть для меня открытой, доступной. Чистой. И только моей.

Он говорил хрипло. Чувственно.