Дурман

Того и гляди мне в глотку вцепишься. Меня твоя девочка как сексуальный объект не интересует, усмири своего зверя. Меня интересует другое. Я чувствую в ней кровь оборотня. Ладно, это понятно. Но скажи, какого черта я в ней ощущаю и кровь инкубов?

– Кровь инкубов? Бред. Она жила в стае оборотней и…

– И что, Сева? Вот что?

Взгляды мужчин встретились.

– А то, – еще больше заводясь и злясь, рыкнул Север.

– Так, все, я сваливаю от греха подальше. Завтра пересечемся в городе. Жду от тебя звонка.

Кивнув на прощанье, Верестов направился к выходу. Север провожать его не пошел – найдет дорогу. Он снова налил себе виски и залпом выпил.

Что-то ему совсем не нравится происходящее.

Пора снова начать задавать вопросы.

Он преодолел лестничные пролеты за считанные доли секунд. Открыл дверь и замер, не поверив глазам.

Влада спала. Свернулась клубочком, подложив ладонь под щеку.

Ее безмятежное во сне лицо подействовало на Севера успокоительно. Напряжение и затаенная агрессия отпустили мышцы, и разом навалилась усталость. Пора все же сходить в душ. Причем холодный.

Север задержал взгляд на Владе.

– Кто же ты такая, девочка?

* * *Ей снилось поле. Душистое, невероятно зеленое и бесконечное. Влада стояла на траве босыми ногами и наслаждалась пробуждающимся утром. Щебетом птичек, стрекотом кузнечиков, жужжанием пчел.

Обернуться бы диким зверем и пробежаться. Почувствовать, как ветер играет с короткой жесткой шерстью, уткнуться носом в траву или завалиться на спину, лапами кверху.

Лишь сон… иллюзия, из которой не хотелось выныривать."

"Влада открыла глаза и настороженно проморгалась.

Она спит?

Откуда в ее спальне лилии?

И не ее это спальня.

Пренебрегая инстинктами самосохранения и осторожности, вспоминая события минувшего дня и ночи яркими слайдами, промелькнувшими в голове, Влада резко села. Чертово покрывало все-таки развязалось во время сна, и она снова сверкала голой грудью. Да что ж такое… Пришлось поправлять.

Цветы. Много цветов. Лилии. Разбросанные на полу, на покрывале, в ее ногах, несколько на подушке, рядом с отметиной от ее головы.

Влада от неожиданности растерялась. Она могла предположить что угодно, но только не то, что проснется в окружении цветов, отсюда и дурманящий запах, пробравшийся сначала в ее обоняние, потом и в бессознательное.

Ей никогда никто не дарил цветы. Даже в подростковом возрасте, когда мальчишки дурачились и на спор залезали в чужие сады.

А ей хотелось. Очень. Она втайне завидовала, когда видела девочек с букетами, в ее душе образовывалось горечь. Влада частично была виновата сама, что ее никто не воспринимал как объект для ухаживания. С другой стороны, на нее было наложено «вето». Да и проходя мимо цветочных магазинов, Влада неизменно замирала от восторга.