Дурман

Стоило бы выдохнуть, но Север, стремительно преодолев лестничные пролеты, едва не перекидываясь, быстрым шагом пересек большой холл и двинулся вниз, в огромный спортивный зал.

Рубашку он с себя не снимал – разрывал. Все в адову пропасть! Если сейчас не выпустит пар – сорвется.

Трахнет девочку на ковре в смежной спальне. Маленькая дрянь под воздействием его феромонов возбудится, но это ли ему надо?

Брюки постигла та же участь. Оставшись в одних боксерах, Север принялся интенсивно разминаться, отжиматься, а после перешел к брусьям и «груше». Многие из оборотней, да и других рас, пренебрегали ежедневными тренировками, довольствовались теми физическими данными, которыми их награждала природа. В этом заключалась ошибка. Всегда и во всем есть предел.

Север же не собирался останавливаться.

Только вперед.

Всегда вперед.

Голая… у него в доме… Его девочка…

Удар. Удар. Удар.

С безумно красивой грудью и притягательным лоном.

Удар! Удар!

А запах… Черт побери, Крестовский, какой у нее запах!

Удар-удар-удар!!!

Север наносил удары резко, максимально ускоряясь, стараясь двигаться на пределе. Если бы в данный момент кто-то зашел в спортивный зал, представляющий собой гигантскую комнату со множеством снарядов и тренажеров, то этого незваного гостя постиг бы самый настоящий шок. Тот, что испытал Захарий в доме советов у белогорцев. Альфа превзошел самого себя.

Север тренировался не менее часа, когда почувствовал легкую жажду. Пот с него катился ручьями, застилая глаза. Тряхнув головой, разбрасывая брызги в разные стороны, Крестовский прошел к мини-холодильнику, что стоял в зале, открыл его и вынул бутылку с кристально чистой водой, отвинтил крышку, откинул голову назад и начал жадно пить. Вода стекала по подбородку, капала на грудь. Осушив одну бутылку, Север потянулся за второй. Эту он уже вылил себе на голову, снова интенсивно замотал ей, словно пытался прийти в себя.

Частично так и было.

То, что с ним произошло за последние часы, невероятно.

Он до сих пор не мог поверить, что лоханулся, как последний недооборотень.

Но это ладно, со своим ущемленным эго он как-нибудь разберется, не впервой.

Его больше волновало другое.

Она.

Его девочка.

Его…

Ничья больше.

Стоило только снова подумать о ней, как внутренний волк, берсерк, начинал просыпаться, поднимал морду и жадными, требовательными глазами смотрел на него. Скалился и тянул свои захапущие лапы к ней.

Нельзя.

Крестовский уперся лбом в прохладную дверцу холодильника. Если и дальше его будет ломать с такой же ошалелой силой, придется применять более жесткие меры.

Если он сорвется, то наворотит дел. Берсерк довольно заурчал. Ему было плевать на человеческие принципы и законы. Он хотел свою самку.