Дурман для зверя

 — Я место нашел в автомастерской, слышала хоть меня?

У парня с самых юных лет были золотые руки и мозги, заточенные под всякую технику. Когда нам было по одиннадцать, Сазан сагитировал нас прополоть огород бабе Софе, чтобы немного заработать, и купил у соседа дяди Лехи сломанную бензопилу «Дружба», которую тот хотел сдать в металлолом и затариться самогонкой. А через полгода мы рассекали по деревне на почти настоящем карте, который друг собрал в сарае, использовав перебранный движок пилы и всякий никому не нужный хлам.

— Ух, ты! Это же супер! — порадовалась я за него.

— Пока только на испытательный берут, типа присмотреться.

— Да они, как поймут, кто к ним попал, в ногах у тебя валяться будут, чтобы остался! — нисколько не кривя душой, заверила его.

— Ну уж прям… — пробубнел смущенно и довольно Сазан и вздохнул: — Вот и чего я раньше не пошел?

— Это мы тебя с панталыку сбивали.

— Ой, типа, вы меня силком херней страдать заставляли! — отмахнулся друг. — Ты мне лучше расскажи все-таки, что с тобой творится, Айка. Сколько же в себе носить будешь?

— Ну ты опять! — закатила я глаза.

— Снова.

— Да все со мной хорошо! Клянусь. — Я ускорила шаги и втянула голову в плечи, прячась от усиливающегося дождя и от его пристального взгляда.

— Поэтому ты ночами мечешься, горячая да потная? Стонешь и зубами скрипишь?

На несколько секунд я задумалась, могу ли ему доверить все как есть. Что день за днем и ночь за ночью меня изводят сны, видения наяву, яркие, как вспышки, мгновенные картинки, и в каждой мой разнузданный трах с нашим захватчиком. С тем, кто унизил, обошелся с нами как с дерьмом, пусть мы где-то подобное и заслужили.

Но нет. Такого никто из парней не поймет и через миллион лет. Это просто невозможно.

— Да глисты у меня, вот и скриплю! — нарочито беспечно хохотнула я и перешла уже на бег, спасаясь от правды.

Глава 9"

"— Ну наконец-то! — раздраженно проворчал отец вместо приветствия. — Мазуровы уже сорок минут здесь, и Алана дважды о тебе спрашивала.

— И тебе добрый вечер, отец, — не снимая маску невозмутимости, ответил я. — Как поживаешь?

— Иди! — нетерпеливо дернул он головой и, подхватив с подноса скользящего между именитыми гостями официанта свежий бокал со спиртным и почти кинув туда свой опустевший, натянул любезную улыбку и зашагал прочь.

Нет, его вечное недовольство и холодность меня не задевают уже уйму лет. С самого детства что бы и как бы я ни делал, это всегда было или не так или недостаточно хорошо. Самая щедрая похвала — «сносно, сын». Подхватил управление семейным бизнесом, когда он пошатнулся, — так и надо. Поднял его на небывалый уровень, взяв под себя чуть ли не полстраны, — нормально.