Дураки и герои

Они дошли до большой беседки, увитой диким плющом, и уселись на деревянные скамьи друг напротив друга, причем Крутов снова выбрал более удачное место – его лицо скрывала густая, как смола, тень.

– В своей стране, – продолжил генерал, – что бы вы не сделали, вы найдете только одобрение. Какими бы ни были ваши поступки для всего остального мира, страна вас поддержит. Потому что без вас она никогда бы не встала с колен.

– Даже в случае аннексии?

– Думаю, да. Но мир изменился после 91-го. Аннексии сейчас не в моде. Слишком откровенный ход. Не наш ход.

– У тебя уже есть варианты?

Кукольников кивнул.

– И не один.

– Давай остановимся на самом худшем из всех, – попросил Крутов и неожиданно спросил: – Чаю хочешь? Сыро становится…

– Не откажусь.

Президент едва заметно качнул кистью руки и из полутьмы материализовался некий сгусток, приблизился и испарился от негромкого президентского голоса.

– Сейчас принесут. А ты начинай.

– Худший вариант – это тот, при котором украинцы приведут в действие свой план, согласно ультиматуму.

– Это не вариант, а единственно возможный ход событий, – сказал Крутов с иронией. – И так уже понятно, что приведут. У них вокруг противостояния с моим кровавым режимом восток с западом объединился. Коалиция создалась!

– Да, – подтвердил Кукольников с серьезным выражением лица. Он явно не поддерживал президентскую иронию. И, скорее всего, был прав. Пал Андреевич умел вычленять из ряда событий главное. Если украинцы, никогда не умевшие находить общий язык между собой (из-за чего множество раз в истории были беспощадно биты!), умудрились в такие короткие сроки, практически без ругани и драк, создать коалицию, которую в народе окрестили Коалицией Национального Достоинства – то это серьезно.

– У нас, насколько я помню, утечка о содержании Ультиматума тоже вызвала всплеск патриотизма?

– Несомненно. Не могло не вызвать – мы приложили к этому все усилия. Корни у общественных реакций одни. Только вот последствия разные.

– Ну почему же? – возразил президент. – Последствия у вспышек патриотизма всегда одни: после того, как они гаснут, выясняется, что кто-то хорошо нагрел на этом руки. Я прав или у меня паранойя?

Бидструп внезапно, нервным движением размял кисти – захрустели суставы – и заговорил веско, роняя слова на каменный пол беседки, словно свинцовые горошины.

– У вас не паранойя, но боюсь, что теперь ею болен я. У меня плохой прогноз, Александр Александрович. Я уверен, что если мы проиграем ЭТУ ситуацию, то последствия будут далеко идущими и крайне негативными для нас и всей страны. Более того, я считаю, что ущерб будет нанесен не только репутации, на что упирали аналитики и вы сами, но и реальной экономике.