Дураки и герои

И от воспоминаний этих сделалось совсем плохо: в горле поверх горечи встал комок, и Сергеев почувствовал, как бессильная черная злоба на самого себя, на безвозвратно ушедшие годы, на телесную слабость, на исчезающую по капле в зыбких песках времени молодость, накатывает на него и выжимает холодную испарину из кожи на лбу. И еще… Осознание того, что ничего нельзя вернуть. Ни потерянное, ни ушедшее, ни позабытое…

Будет только то, что будет, и ничего другого не случится.

Было то, что было, и ничего не изменить, не исправить.

Есть, то что есть, заслуживаешь ты того или нет…

Просто – делай, что должно… И то, что можешь. Пока можешь.

Когда Вадим тронул «хувер» с места, выводя его из тени нависающего обрыва, фары пришлось зажечь – на реку снова спускались сумерки.

Али-Баба дремал на одеялах порозовевший – свежий воздух, проникший в кабину на короткой стоянке, явно прибавил ему сил. Когда «хувер» тряхнуло на торосе, он только лишь приоткрыл один глаз, глянул, прищурившись, на мельтешащие в иллюминаторах вечерние тени и тут же снова провалился в сон. Или сделал вид, что провалился. Для Михаила сейчас это разницы не играло.

Вздымая облака снежной пыли, катер переполз через ледяные надолбы и двинулся к месту, где пологий правый берег заползал под толстый береговой наст. Могучий поток воды ревел совсем рядом, в нескольких десятках метров. Звук водопада проникал и через толщу льда, и через металл корпуса. Судя по торчащим из обрывов корням, завалам из рухнувших стволов на склонах и прочим косвенным признакам, разлом в этом месте случился не более полугода назад. Удивительно было, что Сергеев ничего об этом не слышал, но маршруты его пролегали в стороне от сих мест, да и были эти места немноголюдны. Может быть, из-за Рачьих Отмелей, о которых напомнил Подольский, может, из-за того, что в этом районе было несколько печально известных радиоактивных «плешек», даже временное пребывание на которых не оставляло неосторожному путешественнику шансов выжить.

Может быть, из-за того, что слишком часто над здешними лесами и пустошами барражировали патрульные вертолеты ООН или Российской Охранной Службы. И вольница, которую в очередной раз вышибали из развалин Киева, тоже спускалась сюда, стремясь закрепиться ниже бывшей столицы, окрепнуть и вернуться в стольный град победителями. Нехорошие здесь были места. А уж теперь, после того как могучие подземные силы разорвали реку и землю пополам, дурная слава могла только усилиться.

Обходя огромный сталагмит Вадим подвел «хувер» вплотную к стене льда, гул усилился, и Сергеев, казалось, услышал, как шуршат за серо-голубым щитом из замерзшей воды рушащиеся в бездну потоки.