Дураки и герои

Ответ напрашивался сам собой.

– Я не подставлял тебя, – произнес Рахметуллоев, наливая из термоса в чашку что-то дымящееся, похожее цветом на зеленый чай. И в ответ на ухмылку, промелькнувшую на губах Сергеева, добавил: – Вещи далеко не всегда такие, какими кажутся… Выпьешь?

– Не откажусь…

– Это хорошо, – Рашид сощурился, как сытый кот. – Может быть, и поешь?

Михаил покачал головой, хотя кускус пах так, что слюна заполняла рот и мешала внятно произносить слова.

– Почему ты не сказал нам правду, Умка? – спросил Рахметуллоев, колдуя над второй пиалой. – Ты же мог предположить, что нам известно больше, чем мы говорим?

– Известно? – саркастически улыбнулся Сергеев.

– Ну да? А чему ты удивляешься? Неужели ты считаешь, что все такие, как ты? Нет тайн, которые нельзя было бы купить. Нет людей, которых нельзя было бы привлечь на свою сторону…

– Купить?

– Ну, почему обязательно купить? – осведомился Раш дружелюбно. – Не обязательно купить. Можно, например, испугать…

– Как Базилевича? – спросил Сергеев.

Раш тихонько захихикал, задрожав плечами.

– Неудачный пример! Я уже устал платить за вашего Базилевича. Ну, сколько раз человека можно покупать? Купил один раз, а он приходит и говорит: «Купи меня еще!» Купил снова. А он опять приходит! Раз, второй, третий… Я же его купил, а не взял на жалованье, да?

– Не знаю. Я пока политиков не покупал.

– Еще успеешь. Товар ходовой, – улыбнулся Рахметуллоев.

– А зачем тебе Базилевич?

– Мне? – удивился Рашид. – Мне он низачем. Друзья просят, понимаешь, Умка… Мне он был нужен, пока он во власти сидел. А в Лондоне – мне он ни к чему…

– И ты его использовал, чтобы свести вместе меня и своего друга Хасана, а после этого отдать нас Кубинцу? Или я чего-нибудь не понимаю…

Рашид не стал подавать Сергееву налитый чай самостоятельно, а передал его через одного из охранников. Кубинец, внимательно слушавший разговор, а в том, что Пабло худо-бедно знает русский, Михаил не сомневался, слегка напрягся – ствол в его руках повернулся, сопровождая громилу с пиалой, а потом вернулся обратно. Пабло, похоже, был пижоном не настолько, чтобы безраздельно доверять своим волкодавам.

– Ты? – переспросил Рахметуллоев. – Действительно, не понимаешь… Начнем с того, что Хасан мне не друг. Союзник. А вернее, – поправился он, – был союзником. Он представляет интересы той части моих единоверцев, которая слишком радикальна, чтобы прийтись по духу светским людям… Теперь он – соперник. Все меняется, Миша!

– Ты – человек светский?

– Ну да… А что – этого не видно?

– Ну, почему? Видно. Только, как я помню, в аэропорту…"

"– Э-э-э-э-э… Умка, тут дело тоньше.