Дураки и герои

Он остановил сползающую в пропасть страну, изменил ее лицо, придал существованию смысл, влил в экономику новые силы, заставил олигархов поделиться награбленным, пусть не с народом, с государством, но разве сильное государство не есть достояние всех его граждан? А то, что для этого пришлось кое-чем пожертвовать, теперь уже не существенно. Даже свободолюбивые замолчали, глядя на то, как меняется лицо России, а те, кто не замолчал… В общем, их мнение не имело особого веса и значения. Так случилось.

В происходящем Кукольников видел особый смысл. На его глазах творилась история. Из пепла, из гниющих останков, из небытия поднималась его страна – Великая Россия. Она крепла, наливалась силами. По ее жилам бежала черная густая кровь, пахнущая землей, ее легкие раздували миллиарды кубометров газа, ее костяк сверкал никелем и алюминием, в ее руках было надежное оружие. Она должна была занять место мирового лидера, именно она – Бидструп не видел других кандидатур. Но для того, чтобы мечта сотен миллионов россиян стала былью, у руля державы должен был стоять этот невысокий человек с мягкими ухоженными руками и стальной хваткой спецслужбиста.

Александр Александрович сел во главе стола и обвел присутствующих отеческим взглядом.

Кукольников приготовился слушать.

* * *Сергеев спросонья не сразу понял, что произошло. В ушах звенело, грудь придавил ящик с боеприпасами. Между стеной моторного отсека и грудой патронных коробок неуклюже ворочался и стонал Али-Баба.

«Хуверкрафт» снова швырнуло в сторону, Вадик едва не вылетел с водительского сиденья, а потом снаружи опять грохнуло.

– Твою мать! – заорал Вадим. – Твою мать!

Шум моторов «хувера» перекрыл тяжелый стук – словно молоты били по промерзшей земле часто-часто, чудилось, что в заснеженном поле выбивает дробь на барабанах целый отряд безумных пионеров.

Подольский, держась за багровый от удара лоб, выбрался из угла кабины и прилип к ветровому стеклу, выворачивая голову, чтобы видеть небо."

"Эту барабанную дробь трудно было не узнать. Рядом с ними снежный наст вспорола очередь из вертолетной пушки. Сергеев вспомнил силуэты ООНовских «хью», проскочивших рядом позавчерашним вечером и мысленно перекрестился. Перекреститься по-настоящему у него не получилось – сидящий за рычагами коммандос гнал катер через поле по прямой. «Хувер» перепрыгивал с одного грунтового гребня на другой, словно сёрфер с волны на волну – с кажущейся легкостью. На самом деле каждый прыжок мог разнести катер в щепки, а его пассажиров отправить на тот свет.

Вадим летел на полной скорости к ближайшему лесу, и хотя до него было совсем ничего – каких-нибудь шестьсот метров, шансы избежать расстрела были исчезающе малы.

Вертолеты гнали «хувер», как гончие зайца.