Боярышня Дуняша 2

Приятно! — Мы думаем в следующем году поставить там сторожку и собирать яйца, да понемногу стрелять птицу на мясо."

"— Что ж, это подспорье, но не прибыль, — подначил Дуню князь, хотя видно было, что он одобрительно расценивал задумки по освоению болота. Со слов Дуни получалось, что болото вовсе не никчемный кусок земли, как многие злословили, а действительно награда. А то взяли моду обзывать своего князя скупердяем!

— Округ болота растет много сфагнума. Он потребен для обработки ран у воинов и женщинам… хм, ну тоже… хм, чтобы кровь впитать.

Князь удивленно хмыкнул, а вот глаза его сестры расширились, но она быстро справилась с собой и спросила:

— И что же, сухой мох открыто продавать будешь?

Дуня задумчиво почесала кончик носа. Для деревенских женщин собрать мох для своих дел не проблема, а вот горожанкам сложнее. Скорее всего высушенный мох можно купить у кочующих из дома в дом сплетниц. Они не только новости разносят и старинные предания рассказывают, но ещё выступают, как посредницы в продаже щекотливых товаров. Это мог быть заговоренный гребешок, слабительное, оберег и прочая важная женщинам ерунда.

— Мох можно сдавать в монастырскую лавку, — как вариант предложила Дуня. — А ещё возле болота можно копать землю.

— Болотную руду? — спросил князь.

— Почему бы и нет, у нас есть кузнец, и пусть из плохонького железа, но он может сделать нам разный инструмент. Но я имела в виду торф.

— Торф? Что это?

— Это особая земля, которой можно и нужно разбавлять тяжелые глинистые земли, а у нас именно такая. Торф лёгкий, и его можно присыпать сверху грядок, защищая землю от палящих лучей. Так меньше будет расти сорняков и поливать можно реже. А ещё в отваре торфа хорошо купаться тем, у кого суставы ломит и тело в прыщах.

— М-да, прямо жалко стало, что я такое полезное болото Еремейке отдал, — пошутил князь.

— Вот и получается, — Дуня склонила голову, словно бы подтверждая, что дар-то и правда наиценнейший. — Получается, что ежели голова на плечах не только для того, чтобы туда еду класть и кричать «давай ещё!», то с любой землицы можно жить. А ежели нет к этому призвания, но есть уважение к людям, то будь разумно добр к ним и они сами всё сделают для того, чтобы был доход и никогда не уйдут.

Дуня замолчала. Она не знала, с какого момента её слушал князь, когда она разговаривала с его сыном. Очень хотелось крепким словцом пройтись по тем боярам, что требовали больше воли над крестьянами, но Иван Васильевич не любил многословие и когда его в чём-то сильно убеждали. Он предпочитал услышать мысль, тщательно её обдумать и отложить, а потом вернуться к ней и вновь обдумать. Когда он принимал решение, то можно было быть уверенным, что он доведёт его до конца.