Боярышня Дуняша 2

Я же еды им передаю… немного, потому как у нас самих не густо, но подкармливаю.

Дуня одобрительно кивнула Василисе.

— Мотя, а что делает ваша челядь?

— Павлушка каждый день выгоняет всех на работу. Они сами себе на прокорм зарабатывают, а вечером возращаются ночевать. Иногда меня с бабой и тятей покормят.

— Василиса!

— Ну чего ты глазищами сверкаешь? — возмутилась ключница. — Я не могу там хозяйничать. Боярин жив, боярыня жива, а я кто?

— А где их ключница?

— Верка-то? Так вместе с боярыней Еленой молится. Невместно же боярыне было одной уходить.

Дуня молча смотрела на Василису — и не понимала её отношения к происходящему. Вроде бы ключница осуждала, но в целом всё укладывалось в её картину мира."

"— Василиса, накорми Мотю, пропарь в баньке, переодень в чистое.

— Накормлю и попарю, но где ж я одежку ей возьму? У нас самих…

— Чистая рубашка найдется, а на ноги хоть лапотки вели сплести. Негоже боярышне бегать босой.

— Сама-то бегаешь! — припомнила Василиса Дуне.

— То в деревне и летом, а тут… не спорь! — вскинулась она.

— Да я не спорю, — махнула рукой ключница и заворковала над разомлевшей от тепла Мотей. А Дуня поняла, что дома у соседей не топят. Удивительно, что боярина ещё не схоронили при таком уходе и что Мотя не слегла.

Сидя у окошка, боярич Семён Волк плёл особым манером веревочку, которую удобно будет использовать для ловушки на птиц и молча наблюдал за образовавшейся суетой. Он знал Совиных и слышал, что с весны они бедствуют. Савва был дружком его старшего брата, и от брата Семён знал о погибшем главе семьи, о неудачном заплыве самого Саввы и последующем разорении семьи.

Брат посылал к Савве Совину иноземного лекаря и вроде бы сам ходил навестить. Правда, Семён не знал подробностей. Брат вернулся домой злой, довёл жену до слёз, а когда отец рявкнул на него за плачущую невестку, то на несколько дней ушёл на охоту. Вот и всё.

Семёну не было дела до Совиных, но брат злился непонятно на что, отец злился на брата и на всех своих сыновей. И именно тогда Семёна обвинили в черствости и отправили к отцу Кириллу учиться смирению и человеколюбию.

— Семён, ты со мной? — кусая губы, отвлекла его от дела смурная Дунька.

— Знаешь же, так чего спрашиваешь? — буркнул он, неприязненно косясь на белобрысую Мотю.

— Я иду к нашим соседям, — предупредила девчонка.

Боярич пожал плечами. Ему без разницы, куда она идёт. У него одна забота — никому не дать её побить. От этой мысли Семёну стало весело: отец Кирилл точно знал, что у многих руки чешутся выпороть мелкую Доронину! Вот же неспокойная душа!

Дуня сбегала на кухню, схватила большую кость, чуть не поссорившись из-за неё с кухаркой, и полезла к соседям через лаз.