Боярышня Дуняша 2

Еремей Профыч пристально посмотрел на товарища и покачал головой, всем своим видом показывая — что-то мудрит Репешок с этим делом!

Когда Дуня закончила, то дьяк выставил вон брата беглеца, бережно разложил листы и просушил чернила.

— Повесим при входе в общую горницу, а по Москве пустим слух, что желающие помочь разбойному приказу и заработать вознаграждение, могут зайти и посмотреть на картинку татя.

— А сколько обещано? — спросила Дуня.

— Десять рублей серебром.

— Ого! — вытаращилась она.

— Народ со всей Москвы сбежится к тебе, — буркнул Еремей, чувствуя подвох в этом деле и переживая за внучку. Про купчину он слышал, серьёзный и влиятельный муж. Только непонятно зачем он с жалобой в приказ пошёл? Или это его доверенный взбрыкнул и пришел сюда, не желая сразу идти в кабалу? А Борис Лукич вцепился в это дело клещом, как будто не понимая, что шумиха купцу не нужна! Но вряд ли Репешок подставил бы Дуню.

Дьяк же любовался на картинки и задорно отвечал:

— А и пусть народ сбегается ко мне, зато перестанут говорить, что князь никого не ловит и ничего не делает.

Дуня с уважением посмотрела на Бориса Лукича. Это ж надо какой политический ход! А он подмигнул ей и добил:

— Такие времена настали, что нынче больше говорить о делах полюбили, чем само дело делать. Вот пусть народ поговорит о делах моего приказа, — довольно объявил Репешок и хитро сощурившись, расплылся в коварной улыбке, добавил:

— а я людишек пошлю, чтобы послушали. Авось что дельное услышат. Да и некоторым князьям будет упрёк, что не следят за порядком на своих землях, а я вот он, красивый и весь в делах-заботах, стараюсь, придумки придумываю."

"Еремей стоял, открыв рот и смотрел на товарища в изумлении.

— Бориска, — выдавил он, еле справляясь с эмоциями, — да ты ж лис! Это ж надо, как всё повернул! Только чего наш князь скажет?

— А он одобрил, — усмехнулся довольный произведенных эффектом Репешок. — Только и спросил, как я до такого додумался?

— И как же?

— Да вот… — дьяк со смехом повёл подбородком в сторону Дуни, а та опустила глаза и огладила пальчиками меховую полоску на шубке.

Еремей пожевал губами, хотел было сказать Борису, чтобы потом не винил Дуньку, если что не так, но просто махнул рукой. Чего уж теперь? У Лукича своя голова на плечах и ему о её сохранности заботиться.

— Мы с князем ещё обсудили, как защитить Москву от ночных татей, — похвастал Репешок.

— И? — нетерпеливо спросил Еремей. Город наполнялся жителями, разрастался и перестал быть тихим. Жизнь била ключом, причем не только днем, но и ночью.

— Решили, что можно на ночь перегораживать улицы бревном и ставить караульных. А ещё посылать проверяющих на конях.

— И это тоже она насоветовала? — Еремей нервно мотнул головой в сторону внучки.