Дунайские волны

Пахан спрятал нож и заорал:

В один момент вокруг нас стало пусто. К нам подбежал запыхавшийся будочник, козырнул и спросил:

– Что-нибудь случилось, ваше благородие?

Мы пошли в околоток, где рассказали о случившемся, причем Костя напирал на то, что украденные документы «секретные» и дело государственной важности – найти их как можно скорее. Потом мы заглянули в редакции нескольких газет и разместили там объявления о пропаже. Затем мы вернулись в «Лондонскую», где заказали отдельный кабинет в ресторане. И только там Костя тихо сказал:

– За ваше отсутствие никакого присутствия не было! – вытянувшись во фрунт, дурашливо доложил я Жене Васильеву.

– Ты знаешь, – я вдруг стал серьезным, – жалко мне ее почему-то. Знаю, что свидомая до безобразия, знаю, что предательница и сволочь редкая, но по-человечески жалко. Одинокая она очень, потому и кидается на каждого мужика. Только у меня такое впечатление, что сейчас довольна до уср… ну, до этого самого, и не хочет больше совокупляться со своим лимонником, или кто он там на самом деле. Подкатила уже ко мне, «что скажешь, дорогой, ежели мы уедем из „этой страны“»?

– «Мы» – так и сказала?

– Именно «мы». Причем дала мне понять – придется ей там мужа найти, но это ради статуса и денег. А я ей, видите ли, для любви нужен.

– Что ж, как говорят в народе – совет вам и эта самая любовь-морковь.

– Ну хоть ты, Максимыч, не подкалывай! – ответил я фразой из известного анекдота.

– А я серьезно. Дело вот какое. Вас с Лизонькой наглы хотят в самое ближайшее время умыкнуть. И переправить в Польшу, а оттудова в свою Наглию.

– Дык она и сама поскачет впереди паровоза, зачем ее умыкать-то?

– Им более интересна не она, а ты. Ведь те данные, которые их так заинтриговали, приходят от тебя. Мы думали, что они не будут убивать курицу, несущую золотые яйца, но они, видимо, услышав от Лизы о несостоявшемся похищении студентов французами, решили, что чем они, мол, хуже лягушатников… Так что готовься.

– Жень, ты что?! Я на такое не подписывался. На хрена мне эта их Лимония? Тем более, эти суки против нас на Донбассе воевали. Сам нашел труп одного такого, бритая голова, татуировка с какими-то цифрами – четырнадцать на сколько-то там, а в кармане паспорт со львом, единорогом и короной. И письмо от какой-то, блин, Мейбел, прямо как наша южанка.

– А если Родина тебя попросит?

– Да зачем я вам так нужен в этой самой Мелкобритании?

– Нужен, и очень. Все для того же, для чего и сейчас. Необходимо будет слить весьма важную дезу. Только предупреждаю, сначала тебя будут всячески проверять, возможно, даже пытать. Все же джентльмены. Хотя, думаю, несильно – ты им нужен и потом, а пытки так, для проверки.

Я задумался, а потом кивнул.