Думаешь бьётся? (СИ)

Откуда бы мои соседи еще узнали, что я женатыми не брезгую?

Глава 25

Как только переступаю порог своей квартиры, грусть — тоска в лапища свои заключает. Назвать определенную причину нельзя, совокупность всего. Сумку бросаю около входа, недалеко от коврика придверного. Даю себе вольность, совершенно неаккуратно снимаю с себя вещи и бросаю их на пол в ванной. После недолгого общения с «Жанна, давай хотя бы не здесь» чувствую себя припыленной. Посещает грешная мысль — понимаю, почему некоторые мужчины руки распускаю. Не оправдываю, но понимаю. Такие концерты устраивать можно только с определенной целью.

Учитывая специфику работы Кости, нереально такое выдерживать в те недолгие часы отдыха. Артёму надо сказать с обеими женами повезло больше, и чего засранцу не живется спокойно?

Смотрю на телефон, экран которого только что загорелся надписью «Не брать», украшенный тремя красными крестами. До чего же легкий на помине человек. Не удивлюсь, если он так и блюдет мои передвижения.

Захожу в душевую, температуру выставляю кипятущую. Кожу опаляет, красные пятна на глазах разрастаются. Стою так до тех пор, пока каждая косточка не прогревается. Затем закутываюсь в огромный халат и босиком, на пальчиках, чтоб меньше тепла растерять, бегу в кровать. Ныряю под огромное одеяло. Шили его на заказ, поэтому, даже крутясь и вертясь из под более чем шести метров квадратных выбраться сложно. Накрываю себя с головой.

Сон — самый действенный и наиболее доступный для меня способ побороть хандру. После двенадцати часов сна, я всегда становлюсь душкой. В момент засыпания, со стороны я, скорее всего, выгляжу неадекватной, потому что сама себе голову глажу, массирую. Кому как, а меня знатно уносит, а в дополнение и кровообращение стимулирует.

В сто тысячный раз в жизни просыпаюсь от звонка телефона, только эффект усиливается тарабаханьем в дверь. Такое чувство, что её с ноги пробивают. Сижу на кровати и не могу понять что происходит. Кое как выбираюсь из теплой норки, и иду к двери.

— Капец… Нечистая принесла, — бурчу себе под нос и тут же зеваю.

Смотрю на подругу, так и излучает энергетику драйва. Такое ощущение, что на лошади сюда принеслась.

— И я тебя рада видеть, милая, — тянется и смачно в щеку меня чмокает, намеренно помадой пачкая. — Надеюсь ты такая вялая, потому что тебя хорошенько кто — то только что оттрахал? Он ещё тут? Я могу присоединись, — заявляет, либо с плеч пиджак скидывая.

— Пошли, — делаю взмах рукой, мол, идем со мной.

Эта мадмуазель, с разменянным пятым десятком, гоцает за мной вприпрыжку. Я же, заходя в свою спальню, с разбега на кровать падаю. Ноги поджимаю. Ура, ещё тепленько.

— Алёна, ёк… крота за ногу. Ты как бабка старая! Ещё девяти нет.