Думаешь бьётся? (СИ)

Так вот в какой — то момент мы проходим очередную опору, несущую арку, на ней витиеватые стебли сбились, и повисли ниже положенного. Хозяин дома меня уверяет, что завтра всё исправят, и мы вместе с ним проверим. В этот момент я понимаю, в темноте я в паутину попала, и её чертовски много. Меня дрожь пробирает, Такая… от ног до макушки. Она плотная, вязкая, какой же там должен быть паук. Или их много? Собираю все силы чтобы не завизжать, трушу головой, пытаюсь снять руками. К горлу паника подступает.

— Я сам ей помогу, — слышу строгий тон Кости, — Малыш, подожди. Сейчас уберу. Не трусись, никого на небе нет, всего лишь паутина, — его тон теплеет за секунду, — Угораздило же тебя, — выбирает из моих волос. Мне кажется, что по мне ползают. По всему телу ползают пауки. Жмурюсь так крепко, как только могу, — Нет их, честно тебе говорю. Не бойся ты так.

Не представляю, как я выгляжу со стороны. И мне плевать, до жути их боюсь. Хочу в нашу комнату, срочно душ принять. В очередной раз меня передергивает.

— Алён, посмотри, — Костя глазами показывает куда — то наверх.

Я поднимаю голову и застываю. На порванной паутине восседает гигантский паук. Он просто огромный! Во рту резко пересыхает.

— Да ну что ты, — смеется с меня, дрожу как лист на ветру, — Я показал для того, чтоб ты поняла, он не на тебе. Он в домике своем, который ты разрушила, — как может быть весело.

— А его дети? Вдруг они на мне. Мамочки, — получает громче планируемого. Снова зажмуриваюсь.

Теперь все трое смеются. С меня? Открывать глаза не хочу.

— Только вы его не убивайте, пусть живет, — прошу жалобно, в тот момент когда начинает казаться, что они решили его куда — то убрать.

— Уникальная девушка, — вновь произносит Виктор Анатольевич. Минут десять назад он просил называть его Виктором, но я не уверена, что получится, — Умилительная.

В темноте продолжать прогулку больше не хочется. Мужчины не настаивают. Пока возвращаемся к дому, мой новый спутник ни с того ни с сего произносит.

— Будет обижать, мне скажи? — указывает нам за спину.

Удивлена, по мне явно видно.

— Я видел, ты плакала, когда мы подходили, — поясняет.

— Это он мне кальян запретил покурить, вместе с вашими гостями. Я расстроилась. Никогда кальян не разрешает, — сетую жалобно.

Мужчина вновь смеется.

— До чего хороша, — обернувшись, говорит это Косте. После снова возвращается ко мне, — С ними, — указывает в сторону зоны отдыха, — Я б и сам не стал курить, — говорит пренебрежительно. Интересно зачем звать в гости неприятных тебе людей. Хотя что я, понятно и так, — Но тебе, моя милая, ничего курить не советую, — касается меня невзначай, — Не стоит портить генофонд такой прекрасный. Типичная русская красота нынче редкость, надо беречь.