Думаешь бьётся? (СИ)

— Петя, солнышко, ты чего там? — не представляю действо, за которое он там мог очутиться.

Он лишь всхлипывает и похоже под носиком трет. Не оборачивается.

— Иди ко мне, — мягко настаиваю.

— Папа будет ругать, — шепчет негромко, рукой в сторону балкона указывает.

Костя снова курить стал. Пока в больнице валялся — бросил.

Стоит папе только шагнуть в квартиру, Петя по струнке вытягивается.

— Если сейчас же мне ребёнка не выпустишь, я тебя в противоположный поставлю, — киваю на другой угол, подбочениваюсь.

— Он наказан, — говорит строго, мол, это не обсуждается.

— В моей квартире никого не наказывают, — этот козлина, иначе не скажешь, ехидненько на меня смотрит, словно издеваясь.

По глазам его понимаю, о чем думает, о чем вспоминает. Больше пяти месяцев прошло, но я тоже помню. Если бы не присутствие ребенка, я бы уже влажная стала от одной мысли о том, что мы с ним делали.

Так и тянет средний палец ему показать. Вместо этого указательным пальцем стучу себя легонько чуть выше виска, смотря ему в глаза, мол, ты совсем без мозгов?

— Малыш, выходи оттуда. Папа не против.

— Против, — вклинивается некстати.

— Не надо дыры в ауре моей квартиры делать. Мне тут ещё дзен ловить.

Сама иду к Пете. За ручку его беру, и Яблоньку свою поднимаю с пола. Она тут же ластиться начинает. Моя прелесть.

— Я эклеры купила и итальянский ореховый торт. Будешь со мной пить чай? Или покушаем что — нибудь существенное?

Петя бросает хмурый взгляд на папу, тот ему возвращает наистрожайший.

— Я случайно разбил твои духи, и ещё несколько банок каких-то. Не понял что в них было, — произносит Петя подняв глаза на меня. — Папа говорил, что нельзя трогать, я не послушал. Мне было очень интересно, но это не оправдание. Я торт не буду. Не заслужил, — вот — вот расплачется, старается губешки дрожащие сжать плотно.

Вздыхаю и на диван усаживаюсь, тяну Петю к себе.

— Я согласна, Петенька, это неприятное событие, однако ругать я тебя не буду, — у меня столько этой фигни, что всех в подъезде можно разукрасить, а надушить так и вовсе весь жилой комплекс. — Верю, что ты не хотел. Давай мы поедим, а потом я тебе покажу, что там есть. Всё, что тебе интересно, расскажу?

Петя соглашается, зубками сияя.

— Покорми Яблочко, или пригляди чтобы папа покормил, хорошо? Я пока переоденусь.

Не глядя на папу он кошку подхватывает и несет в сторону кухни.

— Ты портишь воспитательный процесс, — предъявляет родитель, правда упрека в интонации не слышу.

— Да, и твой отцовский авторитет. Знаю. Но давай не у меня это дома всё происходить будет? Я не могу смотреть на такое.

Вечером, поиграв и проиграв, прошу заметить — намеренно, Пете в монополию, лежу в своей постели. На плече Яблочко. Льнет ко мне, трется мордочкой о мою шею, подбородок. Я спинку её глажу.