Думаешь бьётся? (СИ)

Побереги их лучше, — мне неимоверно хочется до него дотронуться, соскучилась очень.

— О мальчике своём…

— Костя, скажи честно, у тебя язык на этих словах не отсыхает?

Он отрывает взгляд от окна в которое упорно пытается пялиться, смотрит на меня, брови вопросительно приподнимает.

— «Пни меня ещё раз» — это не моя тема, и моей никогда не была. Никому нельзя позволять делать больно безнаказанно. Лучший способ, чтобы неповадно было — бить в ответ с двойной силой. Перед тем, как говорить о моём мальчике, подумай готов ли слышать ответ.

Костя резко протягивает ко мне здоровую руку, не ожидая дергаюсь. Но он успевает дотянуться, ведет пальцами по моей щеке, касается нижней губы. Напоминаю себе, что мы в больнице, отстраняюсь немного. Его рука опускается мне на колени.

— За одно только желание сделать тебе больно надо наказывать. Жестко. Любой ценой. В любой другой ситуации я бы это сделал быстрее, но здесь… несколько лет подготовки. Пздц, как жалко звучат оправдания эти, — усмехается. — Я не хотел тебя пугать. После того, что случилось, волна задержаний прошла. Громких и не очень. Когда ежедневно вещаешь о коррупции и превышении должностных полномочий в разных структурах, в своей такие моменты пытаешься скрыть. Но все они выйдут нескоро, если вообще это случится.

Мы смотрим с ним друг на друга, и без слов, по глазам всё понимаем. В его я виду нежелание отпускать.

Дверь в палату распахивается и на пороге медсестра появляется. Косте везет на молоденьких девушек. Завидев меня она немного расстраивается, но всё же предлагает свою помощь. Костя её убеждает, что мы без неё справимся отлично.

— Ты ведь придержишь? — смотрит на меня. Ну не стерлядь же я, естественно помогу.

— Ещё одну малышку обидел, — произношу, когда дверь закрывается и несколько секунд проходит.

— Мне малышки не нравятся, я повыше люблю. Эдак за метр семьдесят пять, — глазомер его подводит всего на несколько сантиметров.

Принятие пищи ему дается с трудом. Сначала он просит всего лишь с тарелкой помочь, но левой рукой, да ещё в позе неудобной, это становится на приключенческий хоррор похоже.

— Увы, ты не амбидекстер, — резюмирую, ложку у него забирая. — Но за пару месяцев, если процесс восстановления долгим будет, ты можешь и левой неплохо научиться владеть.

Его самомнение разрушить не может ничто, оно титановое как минимум. Когда подношу очередную ложку ко рту, он рот открывает, с видом… будто так и должно быть, будто это всё для того и сделано, чтоб я его покормила. Даже маленький камушек из самооценки наглеца не вылетел.

— Потренируешься на мне, потом легче будет, — выдает он, салфеткой рот вытирая.

Бьюсь об заклад — он сейчас о наших детях совместных. Смотрю в его глаза бесстыжие и вижу как в них огоньки полыхать начинают.