Думаешь бьётся? (СИ)

— Это возрастные изменения начались? Ты бережливой становишься? — добавь я в голос немного веселья, она бы поняла что я шучу. Но им и не пахнет.

Наташа вздыхает.

— К сожалению, я оказалась права. Всё плохо. Пошли на кухню. Надо поговорить, — её голос резко становится серьёзным.

Захожу на кухню. Чайник включаю. Достаю красивый прозрачный заварник и листовой с дольками апельсинов сушеных. Еды дома нет, но есть любимые конфеты Наташи. Они всегда у меня есть для неё.

Ставлю вазочку перед ней и уголок губ подруги ползет вверх.

— Даже злюкой ты хороша.

В ответ ничего не отвечаю.

— Лён, что происходит, малыш?

— А что происходит? — ставлю перед нами чайничек, в котором лепестки оживать начинают, в центре цветочек лепестки свои раскрывает.

— Ты в Калининград собралась возвращаться?

— Нет. С чего ты взяла?

— Зачем тогда увольняться? — вопросом на вопрос отвечает. — Если я узнаю, что твою бошку тупую какая-то хрень опять посетила. Я тебя… Блд. Будешь у меня в углу на коленях на дроблённом горохе стоять. Без штанов. Нехрена не смешно! — повышает на меня голос.

— Ты суровая. Бедные твои пацаны.

Всем своим внешним видом даёт понять — она очень мной недовольна."

"Причину я тоже знаю. Здесь в меде, у меня была преподаватель. Свободная женщина, слегка за сорок. Первоклассный специалист. Весной, посреди учебного процесса, её заменять начал другой преподаватель. Она вернулась осенью. Совершенно другая. Привычное удлинённое каре срезано, под ежа. На висках седина. Множество новых морщим. В глазах печаль несусветная. Поздней оказалось, что она в рамках одной из программ ездила в одну из стран среднеазиатских, туда где на тот момент неспокойно было. Даже для самых стойких, работа с людьми, подвергшимися пыткам — это сложно. Мы слишком много знаем о боли, и о цене жизни, о её бесценности.

К чему я вещаю. На «Лексус» я заработала так же. Разумеется целью был не он. Вообще материальная составляющая волновала на тот момент мало. После года неудачных попыток забеременеть, ухода от тогдашнего парня, я хотела придать своей жизни хоть какую-то значимость. Пользу от себя видеть хотела. Хоть какое-то иметь предназначение. Смысл в прожитых днях.

Оказалось, что психика у меня о-го-го. Прям на зависть. Поэтому очень странно и чуждо себя такой как сейчас ощущать.

Он пришел мне объяснить… просто пздц.

Наташа начинает меня отчитывать и вдруг замолкает. На полуслове. Сидит с ртом открытым, затем захлопывает его.

— Вадим опять мне изменил, — бормочет себе под нос, но я всё равно разбираю.

Этот откат уже чудовищной силы. Такое было уже. Если бы не тот случай, у меня бы не было такой подруги. Но есть но. Её бы тоже могло не быть не схвати я её на мосту за шиворот.

Не скажу, что я его простила, но и не мне надо было прощать.