Думаешь бьётся? (СИ)

— Мочевым пузырем почувствовала?

В ответ на мою реплику подруга голову вскидывает и зависает, стоя на одной ноге, замочек ботинка другой ноги держа пальцами.

— Я не поняла… Это что тут за лань дерзкая отыскалась? Ты смотри, тетя Наташа и в угол может поставить. Дерзить она мне тут ещё будет, — бухтит возмущенно, продолжая разуваться.

Затем обнимаемся с ней долго — долго, покачиваясь из стороны в сторону. Восполняет мою недельную потребность в обнимашках."

"— А куда ты собралась? — интересуется глядя на мой чемодан.

— К родителям, — стараюсь говорить равнодушно.

— Что случилось? — она на глазах подбирается. — Не ври только. Ты недавно была. Просто так ты часто их не навещаешь.

— У папы открытая трансляция операции намечается. Хочу поддержать.

— Ты из — за мальчика этого? Алён, я же просила тебя, — Ната берет меня за руку и тащит в гостиную. — Малышка, это слишком ответственный шаг. Будут у тебя ещё свои детки. Ты только представь, как тяжело тебе будет с ним одной, я не спорю, он может быть и хороший, но как ты работать продолжишь, если постоянно с ним по врачам будешь ездить? Сама говорила, что там ещё множество операций предстоит провести. Девочка моя, — обхватывает меня за затылок, и к себе прижимает.

Неожиданно для себя самой меня прорывает. Сказывается всё случившееся за последние недели, сидим с Наташкой и рыдаем обнявшись. Со стороны действо странное, но в эпицентре самое то, для разрядки эмоциональной.

Заказываем с ней доставку ужина на дом, и поглощаем его под какую — то сомнительную комедию. Весь вечер так и проходит, то плачем, то ржем. Обычные эмоционально нестабильные бабы.

Всевышние силы, судя по всему, решают, что этого для моей нервной системы недостаточно.

Провожая Нату до лифта, обращаю внимание на то, что свет на этаже не горит. Вообще у нас за этим следят. И черт меня дергает сделать несколько шагов к лестничной клетке… Сердце за малым не разрывается. Шуметь в ушах начинает.

Взгляд Артёма яростью и презрением пылает. Кожа лица гореть начинает. Впервые за все эти годы он с такой ненавистью на меня смотрит. Нас разделяет несколько метров, чертовски малое для него расстояние. Сама не замечаю, как пятиться назад начинаю. Не хочу, чтоб он ко мне прикасался, в таком состоянии точно нет. Возможно, инстинкт самосохранения срабатывает. Бросаюсь к двери со всей прытью, на которую только способна. Артём успевает ухватиться за кардиган, который на счастье расстегнут, на ходу его с себя сбрасываю и залетаю в квартиру. Закрыв дверь на все имеющиеся замки, лбом к ней прижимаюсь. Руки потряхивает, а сердце грохочет, повсюду. В груди, в ушах, на кончиков пальцев.

Сложно сказать, что именно в нем так напугало. Вернее всего волна негатива исходящая.