Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

Иван повернул голову, чтобы посмотреть место крепления. И вместо этого зацепился взглядом за красную туфлю. Потому скользнул глазами вверх.

- Ух ты, чулки!Черт. Он сказал это вслух. И сейчас на него точно уронят колесо. А, может быть, и всю машину.

Колесо даже не дрогнуло.

- Тяжело быть автостопщиком, видимо, - раздался сверху ровный голос. - Особенно, если на медведях. Судя по всему, выйдя на трассу, вы почти дембель. Сколько времени не видели девушку в чулках?Ивану срочно захотелось удариться головой пару раз о пластиковую защиту колесной арки. Он идиот. И с чулками идиот. И вообще - идиот. А у «курицы-на-ауди» острый язык и, как минимум, толика мозгов. И зачем ей все это?

А вообще, чего он хотел? Смутить фразой о чулках девушку, заработавшую на «ауди» древним как мир способом?

Но блин... Про «сколько времени не видели» это она не в бровь, а в глаз. Тут Тобольцеву вспомнились проститутки, которых Иван угощал пивом в придорожной кафешке два дня назад. Он сделал на трассе целую серию отличных снимков - без лиц, он девчонкам обещал. Еще не знал, что именно из этих снимков выйдет, но что-то выйдет - точно. А потом вместе пили пиво, они что-то рассказывали, он тоже что-то рассказывал. Придорожные Афродиты смеялись, а после предложили свои услуги - исключительно из человеческой симпатии. «Классный ты парень, Ваня» - сказали они. А он отказался. Откровенно говоря, побрезговал. Может быть, и зря.

Иван двинул руками. Запаска встала на место как влитая.

А потом он молча орудовал балонником. Молча - потому что достойного ответа не придумал. А недостойный - так Ивана могут и не посадить в машину, если будет нарываться.

Наконец, все болты встали на место. Тобольцев выпрямился.

- Меня, кстати, Иван зовут, - буркнул он, вытирая о плечо вспотевший висок, а о толстовку - руки.

- А меня - Евдокия, - она пристально разглядывала его грязные руки. - Держите мыло, сейчас полью вам из бутылки воду.

За это «полью» он был ей готов простить даже фразу про медведей и дембель. Но имя... Евдокия? Бедная девочка. Интересно, для своего папика она тоже Евдокия, или какой-то псевдоним себе выбрала поблагозвучнее? Адель какая-нибудь или Марианна.

Спрашивать не будет. Но от легкого троллинга не удержался.

- Евдокия? Царское имя. К нему бы еще фамилию Лопухина, и отчество... - Иван наморщился, вспоминая. Его маменька живо интересовалась русской историей. - Федоровна.

Закатал рукава и подставил руки лодочкой.

- Романовна, - поправила невозмутимо девушка, откручивая крышку у бутылки. - Спасибо за помощь.

Умылся Иван тщательно и с удовольствием, израсходовав всю воду в бутылке. Все-таки чистоплотность в него вбили в детстве неискоренимо. Правда, борода теперь мокрая.