Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

Тогда она спросила совсем уже севшим от волнения голосом:- А дальше?"

"- А дальше нет, - и ее поцеловали в вылезшую из выреза джемпера бретельку.

- Совсем нет?

- Совсем.

Она некоторое время невидящими глазами смотрела на последнее фото на мониторе, а потом вдруг вся обмякла, закрыла лицо руками и выдохнула:- Я чуть с ума не сошла.

Он молчал, и лишь через некоторое время послышалось:- Дуня, ну ты чего? Ты что, подумала, что я мог... нас...

- ей отвели руки от лица и заглянули в глаза.

Ваня сидел рядом на корточках, держал за ладони и взволнованно смотрел:- Ду-у-у-ня...

А потом опустил голову ей на колени.

- Там нет ничего откровеннее бретельки, - доносилось до Дуни. - Потому что... потому что остальным я не готов делиться даже с камерой.

Они так и сидели. Он - обняв ее ноги, она - гладя его волосы.

- Не переживай, - шептал Ваня, целуя колени, и Дуня чувствовала через тонкий капрон, какие теплые у него губы.

А потом они вспомнили про компанию, что ждала перед дверью студии, и Ваня пошел всех впускать.

Лишь тогда, оставшись в одиночестве, она снова возвратилась к фотографиям. На этот раз Дуня их рассматривала. Они действительно было очень красивыми. Мужская спина, рассыпавшиеся по женским плечам волосы. Прикосновения. Взгляды. Очень интимные фотографии. Каждый кадр - любовь.

За дверью кабинета стали слышны голоса. Студия вновь наполнялась жизнью, но Дуняша этого не замечала. Она разглядывала ключ на полу между телами, редкие веснушки на собственной щеке, Ванины руки.

Сам он возвратился с чашкой чая, которую поставил перед Дуняшей:- Хотел добавить коньяку, но вовремя вспомнил, что ты за рулем.

- Ты прав. Это необыкновенные фотографии, - Дуня подняла глаза.

- Вообще-то... - Иван слегка прокашлялся, - есть еще.

Она не донесла чашку до рта. Рука так и замерла на полпути. Ну, ведь врун же!

Ваня взял со стола большой пакет и положил его на клавиатуру перед Дуняшей. Дуня все же сделала пару глотков, прежде чем открыть конверт. Как раз сосчитала до пяти. Слегка успокоилась.

Внутри оказались портреты. Те самые - с герберой. Работы были графичными, черно-белыми. И очень естественными. Дуня сказала бы, что им присущ минимализм. Белый фон, молодая женщина, притаившаяся в уголках ее губ улыбка, легкий беспорядок в прическе и ярким желтым пятном - цветок, похожий на большую ромашку. В конверте лежало порядка семи фото. Разных. И абсолютно изумительных. Она внимательно рассматривала каждое. И вдруг, откладывая в сторону очередной портрет, наткнулась... на два авиабилета. В Париж. И один из них был на ее имя.

Дуня долго безмолвно смотрела на билеты, пытаясь осознать очевидное. Но оно было таким невероятным, что все же захотелось уточнить:- Это в Париж?

Ваня кивнул. Он забрал из ее рук билеты и оставшуюся фотографию и поднял Дульсинею на ноги.