Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

- Ты меня не поцеловала на ночь!

- Ваня, тише, сейчас всех перебудишь, - в ответном шепоте отчетливо звучали панические нотки. - Иди спать. Я утром тебя поцелую.

- Я до утра умру! Уже все спят. Открой, пожалуйста. Я же твой любимый Ванечка, - за дверью была тишина, и Тобольцев решил, что пора давить на жалость. - Я не могу уснуть...

- Ты с ума сошел? - наконец раздалось из-за двери свистящее.

- Ну Ду-у-у-у-нечка... - в принципе, можно еще и поныть для усиления эффекта.

- Я и так твоей маме не понравилась...

Ваня усмехнулся. Это был явно последний аргумент перед капитуляцией.

- Зато ты понравилась бабушке.

- Мне твоя бабушка тоже понравилась очень.После этой многозначительной реплики снова наступила тишина. Ваня почесал плечо. Босые ступни стали замерзать.

- Дуня, открой."

"- Ты еще здесь?!Так. И Дульсинея заодно со всеми в этом детском саду! Но едва Иван успел это осознать, как помощь пришла с неожиданной стороны. Раздался четкий и звонкий голос ба из-за двери напротив:- Дунька, да открой ты ему уже! Все равно не отстанет. А мы хоть поспим.

Ваня едва успел зажать рот, чтобы не расхохотаться. А вот в спальне матери отчетливо охнули, а потом дверь все-таки распахнули.

- Ты что творишь?!Отвечать Иван не собирался. Словами точно. И на царские ножки надежды нет - не пойдет Дуня с ним своим ходом. А идти надо, потому что диван в зале не скрипит, а материнская кровать - неизвестно что. Поэтому - рот закрыть поцелуем, на руки подхватить - и быстро-быстро в зал. Но идти в потемках, с девушкой на руках и целуясь на ходу... В общем, быстро не получилось, и где-то на полдороге они прервались, и Ваня выдохнул куда-то - кажется, в губы:- В зале диван большой и обниматься удобнее...

- Я тебя казню! - выдохнула она куда-то туда же.

- Не вели казнить государыня, вели...

И снова поцелуй, и уже на пороге ее умоляющее:- Тише...Просьба оказалась актуальной.

Нельзя было, как привыкли. Ничего наружу. Ни стона, ни лишнего вздоха, ни громкого движения. Медленно, тихо, беззвучно. Все внутри, все между ними. И полыхало нещадно, гремела духовым оркестром кровь в венах, все билось, горело, пульсировало. И только между ними, ничего наружу.

В какой-то момент Ваня почувствовал ее зубы на своем плече - совсем сил молчать и терпеть не осталось у царицы. А он себе не мог подобное позволить - уже и так наоставлял следов. И поэтому каждый вздох через силу. А потом вдруг - ее губы. Поцелуй.

Твой выдох - мой вдох.Мой выдох - твой вдох.

Так и продержались. В жаркой тесноте и близости, в коротких неспешных движениях, в поцелуях и общем дыхании. До самого конца.

А потом долго-долго не могли снова начать дышать спокойно. И Дунин тихий голос:- Ты так смешно сопишь.

- Ты себя не слышала.

- Прекрати! - уже совсем другой, ласковый укус в плечо. - Скажи мне это...Ему не надо уточнять - что.

- Спи, Дульсинея.