Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

- Ты теперь каждое утро будешь это просить?

- Я надеюсь, со временем ты сообразишь сама, как мне это нужно! - все, голос подвел. Ваня-истеричка, соберись! Выдохнул. Наклонился и потерся своим носом о ее. - Ну, Ду-у-унечка...

- Вот знаешь, в чем был плюс твоей ночевки в машине? - она говорила практически ему в губы, но глаз так и открывала. - Меня не будили. Будила я! - А потом теплые карие глаза открылись. А их обладательница обняла его за шею и легко поцеловала в губы. - С добрым утром, любимый Ванечка.

Идиотская паника отступила так же резко, как накатила. И он улыбался, и чувствовал, как улыбаются целующие его губы.

- Может быть, ты хочешь, чтобы следующую ночь я провел в машине? - было что-то особенное в том, чтобы разговаривать, соприкасаясь губами.

- Думаю, это будет не по-рыцарски. Имея такую замечательную кровать, предлагать мне провести ночь в машине. И там не тонированные стекла. Ты об этом не подумал?

Они могли бы сейчас смело соревноваться: чья улыбка шире и ярче.

- За мной в машину пойдешь? - Ваня точно знал, что это совсем уже детский вопрос, но ему все равно было мало. Хотелось больше. Слов. Подтверждений. Поступков.

Однако, поскольку терпение никогда не было истинно тобосской добродетелью, после этих слов Тобольцева уже отработанным движением завалили на спину и по-царски устроились сверху.

- Иногда мне кажется, что ты царевич, а иногда - что дурак!Ответить у Вани не получилось по объективным причинам. Рот вдруг оказался занят. И больше уже ничего не было нужно.Ее слова и поцелуи. Их взаимная нагота. Ее пальцы в его волосах и его ладони на ее пояснице. Ускользающе мелькает мысль о том, что он сейчас, с утра, наверняка колючий, как еж, и Дунина нежная кожа снова пострадает. Но даже это не останавливает.

А останавливает звонок будильника.

Дуня вздрогнула от неожиданности, а потом со смехом уткнулась ему в плечо лицом. Ваня не удержался и все-таки пару раз ругнулся, а потом царица закрыла ему рот ладонью, пробормотав что-то вроде: «Дон Кихоты не ругаются!».

Да еще как ругаются, когда такое происходит! Мысль развить не удалось, потому что эстафету будильника принял входящий. Дуня легко скатилась с Ивана и, протянув руку, вручила телефон.

- У тебя сегодня выставка, Ванечка.Глаза ее смеялись. Он успел принять вызов и сказать: «Тобольцев, слушаю». Но что ему ответили, не услышал.

В то первое утро Ваня видел ее панически убегающую спину в наспех намотанном полотенце. А сейчас Дуня шла к двери, неспешная и обнаженная, аккуратно переступая через одежду, которая снова почему-то валялась на полу. У нее красивая спина с бабочками на лопатке, плавные линии бедер. И рассыпавшиеся по плечам волосы.Эта картина перевесила все.

Дуня скрылась в проеме двери. Тобольцев прокашлялся.