Дух Древнего

Миша всё по правилам сделал, не подкопаться. Спас бестужевского выкормыша.

— Иногда я думаю, — проректор отхлебнул чаю, и его глаза сверкнули сталью, — что зря просил о твоём назначении.

Вербицкий ничего не ответил. Он просто ждал, когда закончится этот разговор. Предугадывать решения начальника и благодетеля он уже давно не брался. Никогда не мог угадать, чем закончится разговор, и давно смирился с мыслью, что его судьба — быть на побегушках у графа Лавра Петровича Шелестова.

— Убери Орлова из Академии, Егор, — произнёс проректор, после минутного молчания, и Вербицкий вздрогнул от неожиданности. — Собери наших, консолидируйтесь и сделайте это.

— Будет исполнено, — прошептал Вербицкий, не веря до конца, что сегодня для него всё обошлось, и он не потеряет работу.

— Прицепитесь хоть к чему-нибудь, — добавил проректор Шелестов, наблюдая, как в кресле оживает подчинённый. — Хоть к нарушению комендантского часа или внутреннего распорядка. Я надавлю, и его уберут без предупреждений. Он здесь не нужен.

* * *Слон на хате у Повара. После звонка графу Орлову.

— Повар, я договорился, — Слон понурил голову и посмотрел на свои ботинки, — но он просил перенести на шестнадцать часов. Раньше не сможет.

— Молодец Слоняра, — крепкий мужчина с коротким ёжиком волос не отрывался от монитора, — переносим и завтра ждём клиента.

— Ещё, я в трубке слышал, как его назвали графом Орловым, — Слон так и не поднял головы, — он сказал, что не сможет принести все артефакты. Только образцы.

— Не ссы, — Повар свернул окно браузера, в котором некто в даркнете обещал за голову графа Орлова сто тысяч рублей, и с улыбкой посмотрел на шестёрку, — для торговли нам хватит и этого.

Глава 19

Сердце ухнуло и застучало быстрей. Распахнул глаза. Напрягся. Оглянулся. Но никого рядом не увидел.

— Ай! — донёсся из-за угла тонкий писк знакомого голоса, — пустите, бабушка.

— Оглоед какой вырос, — проскрипел голос Марии Ивановны, — тамбовский волк тебе бабушка.

— Простите, тётенька.

Я осторожно сполз по стеночке и выглянул из-за угла. Тучная фигура Марии Ивановны стояла ко мне спиной. Над ней возвышался Жорик. Его лицо замерло аккурат надо узелком седых волос.

Рука вахтёрши застыла возле его уха и тянула кабанчика вверх, отчего брат Лидии привстал на цыпочки и казался выше обычного. Лицо его исказила гримаса боли.

— Какая я тебе тётенька, — процедила Мария Ивановна, — признавайся, девок портить шёл?

— Нет, Мария, — Жорик снова запищал от боли, — Ивановна. На звёзды смотреть."

"— Звёзды? — в голосе вахтёрши прорезалось удивление.

— Сегодня ретроградный Меркурий начался, — пролепетал Жорик, я увидел, как у него по щекам потекла слеза. — Всегда мечтал увидеть… ой-ой-ой, — он встал ещё повыше, — даже телескоп с собой взял.