Дух Древнего

Для виду взмахнул руками и, выставив вперёд кулаки, затряс ими, будто стреляю из пулемёта.

Три каменных кулака вылетели и понеслись к Осокину. Один пробил щит. Второй сломал ему кисть руки с кольцом на пальце. Третий ударил в грудь."

"Придержал последний кулак. Развеял его сразу в момент удара, чтобы не убить дурака. Заклинание исчезло, но Осокина откинуло навзничь. Из его груди вырвался крик перешедший в стон.

— Ты понимаешь, что у тебя нет друзей, — брат Осокина не шевелился, а я рассмотрел на его воротнике значок второкурсника военномагического факультета. — Ты слишком зарываешься, для одиночки без гвардии и связей.

— Но пока что, — я ухмыльнулся и специально, чтобы он это увидел, вызвал огонёк на пальце и осветил своё лицо, — твой братишка обламывает об меня зубы.

Я убрал огонёк и пошёл к нему. Он нахмурился. Его тело напряглось. Губы поджались, а руки дернулись в атакующей связке. Но я не стал нападать. Остановился около артефакта в траве и поднял его.

— Папа знает, что вы тиснули из дома дорогую вещицу? — хмыкнул я, — целых сто гран резерв. Оставлю себе.

Купол магической анонимности испарился. Блеснул в лунном свете рубин по центру артефакта и медный диск исчез в моём кармане.

Княжич тут же развеял готовое сорваться заклинание. На его лице отразилась досада. Ещё бы. Анонимно пулять магией теперь не выйдет. Исчезла скрытность. Теперь атаковать боязно — отчислят за драку.

— Переживайте о том, сколько розг вам всыпят дома, — улыбнулся я, наблюдая за его реакцией, — а ко мне не лезьте, — я кивнул на держащегося за руку Осокина младшего, — самоутвердиться за мой счёт у него не выйдет, только глубже в позоре увязнет.

— Что здесь происходит?

За спиной брата Осокина послышался тревожный голос Тихона и он, стремительно выскочив из-за его спины, подошёл ко мне.

— Кирилл, ты в порядке? — его взгляд метался от Осокина лежащего к Осокину стоявшему, а сам он подрагивал всем телом. — Что им надо?

— Заходили обсудить погоду, — я хлопнул друга по плечу, — не волнуйся, господа уже уходят.

— Знаешь, граф, — проронил брат княжича, задумчиво разглядывая, как Тихон переминается с ноги на ногу, — твоё эго транслирует в мир обещания, которые ты не сможешь сдержать. Подумай о близких.

— Серьёзно? — я поднял одну бровь, но он этого не заметил.

Третий сын князя Осокина развернулся и пошёл прочь. В темноту. Младший Осокин встал и, поскуливая и баюкая сломанную руку, посеменил за ним.

— Что тут происходит, Кирилл? — выпалил Тихон, стоило княжичам раствориться в ночи. — Почему они угрожают тебе?

— Потому что могут, — хмыкнул я, — не бери в голову. Это временно.

— А?..

— Пойдём, — я подтолкнул друга вперёд, — так есть хочется, что переночевать негде.

* * *И вот, наступил тот самый день. Седьмой.