Дудочка крысолова

Под музыку «Серебряного дождя» и регулярное попискивание телефона, напоминающего о стремительно разряжающейся батарее, он ехал по трассе, вдоль которой уже зажглись фонари, время от времени поглядывая на разложенную в соседнем кресле карту.

– Поселок Дерябино, – вслух проговорил Макар, сворачивая с главной дороги. – Посмотрим…

Поселок был выбран им по двум причинам: во-первых, он ближе всех находился к Вишневому, где нашли машину убитой Виктории Чериной, а во-вторых, из трех мест, отмеченных Казанцевым, только здесь рядом проходила железная дорога и была станция, которая так и называлась – «поселок Дерябино».

Заглушив машину возле супермаркета, который в этот час уже был закрыт, Илюшин вышел в вечернюю сентябрьскую прохладу и глубоко вдохнул. Пахло яблоками. Тонкий запах яблок и дыма стелился в воздухе, окутывал сады. Макар пошел по главной дороге, отмечая, насколько этот поселок не походил на Вишневый. Здесь стояли добротные двухэтажные дома, невдалеке виднелись три серых пятиэтажки, во дворе перед которыми сохло на веревках белье, и отовсюду слышались голоса. Перед домами сидели старушки на лавочках, почти не обращавшие на него внимания, и играли дети. В центре Дерябина кипела жизнь, из какого-то помещения под гордой вывеской «Кафе-клуб» доносилась громкая музыка, но чем дальше уходил Илюшин от главной улицы, тем тише и безлюднее становилось вокруг.

Илюшин шел неторопливо, приглядываясь к домам и их обитателям.

Он остановился возле крайнего дома, стоящего немного на отшибе, в котором не горело ни одно окно, и огляделся. Отсюда, с окраины поселка, начинался лес – точнее, перелесок, за которым угадывалась железная дорога – и станция, предположил Макар. В синих сумерках и лес казался синим, густым и непроходимым, но от дороги в сторону деревьев уводила хорошо протоптанная тропинка. Немного подумав, Макар двинулся по ней к лесу, решив, раз уж приехал, обойти и увидеть как можно больше.

Метров через триста тропинка раздваивалась, и задумавшийся Илюшин пошел по левой. На траву уже упала вечерняя роса, и стало темнеть так быстро, что вскоре он перестал различать стволы деревьев. Тропа то и дело разветвлялась, и теперь уже он выбирал не ту дорожку, которая казалась ему верной, а ту, на которой было меньше высокой травы.

Десять минут спустя он понял, что заблудился. Никакими рельсами поблизости и не пахло, а пахло ночным, уже определенно ночным лесом, ветви которого глухо шумели высоко над его головой. Илюшин достал телефон, чтобы посветить на тропу, и только вздохнул, когда, в последний раз просигналив о разрядившейся батарее, тот отключился.

* * *«Он не стал возвращаться в трактир – там осталась лишь пара зелий местного лекаря, которые теперь были ему без надобности.