Дудочка крысолова

Они видели еду, чуяли запах и набрасывались на новые и новые угощения, приготовленные для них Крысоловом и стариком. Он быстро шел впереди основной массы крыс, приноравливая свой шаг к скорости, с которой двигалась лавина, и непрестанно играл на дудочке тот простой напев, что придумал много лет назад.

Краем глаза он видел, как приоткрываются ставни, и слышал вскрики за окнами. Неудивительно, подумал он с торжеством, уповая на то, что оно не преждевременно. Что могли увидеть жители Хамельна, выглянувшие наружу? Человека, игравшего на дудочке, за которым преданно следуют черные твари, словно завороженные ее звуками."

"Конечно, часть крыс не побежала за ним, а юркнула в ближайшие подвалы, но все же, оборачиваясь, он видел – большинство идет по его следам. Мимо основательных домов, мимо переулков, мимо осторожно приоткрытых окон Крысолов вел свою черную паству к выходу из Хамельна.

Когда они оставили за собой городские ворота, он замедлил шаг: наевшиеся крысы теперь передвигались медленнее, ленивее. Но твари по-прежнему набрасывались на все приманки, что ждали их на дороге, благоухая.

Конечно же, он не повел их к самому Везеру. Зачем? Даже если бы удалось заманить крыс в воду, они бы выплыли ниже по течению – Крысолов прекрасно знал, какие отличные из них пловцы. Потому он не дошел до реки.

Да и крысы не пошли бы за ним. Ему удалось выманить их из города, но теперь твари почти насытились, и мало что могло заставить их продолжать свой путь за Крысоловом. Тонкие струйки то и дело отделялись от шевелящейся крысиной толпы и исчезали в придорожных зарослях. Нельзя было допустить, чтобы разбежались и остальные – они неизбежно вернулись бы в Хамельн.

Коричневая туша нашпигованной салом свиньи, лежавшая посреди дороги на широкой подстилке из сухой травы и уже успевшая собрать жужжащих мух, заставила крыс остановиться окончательно. Крысолов отбежал в сторону, чтобы не пугать их, и, обернувшись, увидел, как сгорбленная фигурка бегает под воротами города, то и дело наклоняясь и втыкая что-то в землю.

Все пятьдесят вертушек, разложенные и ждавшие своего часа, закрутились под утренним ветром, и треск наполнил утреннюю тишину. Те из крыс, кто не соблазнился свиньей и думал вернуться, остановились, недовольно поводя усатыми мордами. В рядах зверьков возникла заминка: одни пировали на свинье, другие озирались, ища путь для побега, третьи успели добежать до связок хвороста, широким кругом разложенных вокруг туши, и взобрались на них, словно часовые. Курц, закончив с вертушками, доковылял до условленного места и теперь одну за другой выставлял припасенные в кустах вязанки хвороста на дорогу, отсекая крысам путь назад.

Крысолов понял, что момент настал. Он поднес дудку к губам и подал сигнал.