Дудочка крысолова

Особенно сильны его отцовские чувства к маленьким девочкам с нежными личиками. Но ведь они и впрямь прелестны, и кто может обвинить мужчину, если он уделяет им больше внимания, чем своей жене?

Крысолов поразмыслил над этим, но решил, что слухи о склонностях бургомистра для него бесполезны, и вернулся к делу.

– Как давно крысы сидят в подвале?

– Несколько дней, мой добрый господин. И с каждым днем становятся все наглее. Правда, выбираются лишь поодиночке, но по ночам люди опасаются выйти из дома, памятуя об их свирепом нраве.

– А днем?

Ему показалось, что старик помедлил, прежде чем дать ответ.

– Днем в Хамельне по-прежнему спокойно, – признал он наконец. – Твари нападают только с наступлением темноты.

– Отчего же так? Кто-нибудь объяснил это? Ведь всем известно, что когда крыса сходит с ума и теряет страх перед человеком, свойственный ей, то она не различает ни дня, ни ночи, ни взрослого, ни ребенка, а только насыщает свое брюхо и приносит приплод где попало.

– Наш епископ утверждает, что так проявляется их дьявольская сущность. Дьявол не выносит света, и твари за ним следом.

– Значит, дьявол вывел для Хамельна особую породу, – хмыкнул Крысолов. – А что говорят другие? Бургомистр? Советники?

Нищий помолчал, шамкая губами, затем подался ближе к собеседнику:

– Никто не знает! Но крысы и правда почти не появляются днем, а если выходят, то по одной, и с ними легко справиться. Никто никогда не слышал о таком. Впору согласиться с нашим епископом, хотя признаюсь тебе, добрый господин: мой кот – и тот имеет в голове больше, чем его святейшество.

– А что ты знаешь о черной смерти? Сказанное тобою – правда?

– Прости, добрый господин, я всего лишь пошутил, – потупился старик с притворно виноватым видом. – Что греха таить, люблю иногда сболтнуть пустое.

Крысолов кивнул и отодвинулся, обдумывая услышанное. Что ж, хоть страшный мор не ходит поблизости…

– Кто был в городе до меня? – спросил он, не ожидая в ответ ничего интересного.

И оказался прав. В Хамельне появлялись несколько мошенников, первым из них поверили, хотя отделались небольшими деньгами, а следующих стали проверять. Ни один из них, несмотря на свои пышные грамоты, не смог истребить крыс даже на одной улице, не говоря о соборе.

Крысолов поразмыслил еще, отгоняя вопрос, который вертелся у него на языке, и даже прикусил кончик языка – не больно, но ощутимо. Это помогло: он проглотил то, что хотел спросить, и, вынув из кармана золотую монету, бросил ее старику. Но когда тот доковылял до двери и уже отодвинул засов, окликнул его, не в силах справиться с любопытством:

– Послушай! Сегодня в ратуше я видел женщину. Рыжую…

– А-а, Лизетту! – перебил его старик. – Она частенько там появляется.