Дублон капитана Флинта

— Чего ты хочешь от жалкого пленника, сын мой? — осведомился аббат, утолив жажду.

— Отпущения грехов! — отвечал парень. — Я католик, святой отец, ирландец из Дублина. Злая судьба связала меня с пиратами, но я продолжаю веровать в Господа и во имя Его постараюсь спасти вас! Может быть, это зачтется мне на Страшном суде…

С этими словами Бен достал из-за пояса нож и принялся за веревки, которыми аббат был прикручен к мачте.

— Это слишком опасно, сын мой! Если ваш капитан узнает, он зарубит тебя на месте!

— Ему нипочем не узнать! — отмахнулся ирландец. — Они все перепились, как свиньи! Даже часовых не выставили!

В это мгновение веревки упали на палубу, и аббат едва не упал, лишившись поддержки.

— Я раздобыл ялик, святой отец, — шептал молодой ирландец, поддерживая аббата за плечо и подталкивая его к борту корабля. — Я положил в него кое-какие припасы и бурдюк с водой, вам должно хватить на две недели. Правьте по звездам на зюйд-вест и попадете на обитаемые острова. Главное, до утра постарайтесь отплыть как можно дальше от корабля, чтобы пираты не заметили вас. До утра гребите веслами, а потом можете поднять парус…

— Постой, сын мой! — Аббат остановился и повернул к шкафуту, вспомнив о спрятанном там поясе португальца. Найдя этот пояс и обвязав его вокруг тела, он снова пошел к борту.

— Ну, прощайте, святой отец! — проговорил ирландец. — Помолитесь за меня!

— А как же ты, сын мой? — озабоченно спросил аббат. — Разве ты не поплывешь со мной?

— Нет, святой отец, я не могу! Я должен скопить пятьсот реалов, чтобы выкупить отцовский надел.

— Это кровавые деньги, сын мой! Не оставайся среди этих закоснелых грешников, покинь их, дабы сохранить свою вечную душу…

— Не могу, святой отец! Никак не могу! Может быть, мне повезет, и в следующей схватке я потеряю глаз, тогда, по пиратским законам, мне заплатят триста реалов возмещения…

— А если тебя убьют?

— Значит, такова моя судьба! Но вы, святой отец, помолитесь за меня… помолитесь за бедного Бена Макдонаха!..

С этими словами ирландец помог аббату перебраться за борт, где был подвешен шторм-трап. По этому трапу священник спустился в маленький ялик, пляшущий на волнах возле борта „Сирены“, отвязал его и взялся за весла."

"Руки аббата, натертые веревками, нестерпимо болели, но он помнил, что его жизнь зависит от того, как далеко он сумеет отплыть до рассвета, и греб, что было сил, время от времени бросая взгляд на яркие звезды, чтобы не сбиться с пути и не вернуться к пиратскому кораблю и „Сирене“.

Несколько часов он греб, не переставая.

Наконец звезды начали меркнуть, небо на востоке порозовело, и взошло солнце. Аббат огляделся и увидел вокруг до самого горизонта только бесконечную морскую гладь.