Смерть дублера

Я даже не догадываюсь, что значит потерять работу, что это за чувство, поскольку в жизни своей не работала ни дня. Чем же вы собираетесь заняться теперь, когда все это кончится?

Грант пожал плечами:

– Поищу себе другую работу… На этот раз, если получится, в каком-нибудь издательстве. Мне самому нужно было стать издателем.

Миранда смотрела на него во все глаза:

– Зачем это вам? Чтобы сделать из себя «настоящего» мужчину?

– Боже, нет! Как вам только в голову пришло?

– Брат подсказал. Так зачем вам становиться издателем?

– Чтобы зарабатывать. Подняться по лестнице успеха. Лучшие и самые успешные издатели – это на самом деле писатели, которые слишком ленивы, чтобы писать. Я как раз из таких.

– И вы стали бы хорошим издателем?

– Великолепным. Если когда-нибудь мне удастся начать и если я выберусь из этой гнусной истории… О, прошу прощения!

– За что? Я бы назвала ее похуже, чем просто «гнусная». Признаться, я и сама увязла в ней, совершив кое-что неподобающее. Кстати, когда я подошла, ваш друг мистер Фокс как раз рассказывал вам о перчатках?

– О перчатках? Нет. – Грант нахмурился. – О каких еще перчатках?

– А я решила, что именно о них, – нахмурилась в ответ Миранда. – Я должна кое в чем признаться вам и вашей племяннице, но только не сейчас. Я сыграла с мисс Грант злую шутку… правда, в тот момент не имела представления, что она – это она. С тех пор я не теряю надежды, что вы оба меня простите, и потому стараюсь произвести благоприятное впечатление, что дается мне чертовски непросто, учитывая обстоятельства. Я не какая-нибудь гламурная барышня, сама могу поджарить яичницу, а однажды, когда была в Палм-Бич и носила купальник, один мужчина посмотрел на меня целых два раза.

– Никогда особо не любил яйца.

– Значит, нажарю картошки. Если вам нужны комната и душ, пойдемте со мной наверх.

Когда они скрылись за дверью, ведшей в главный холл, с другого конца в гостиную вошла Нэнси Грант, только что покинувшая переднюю террасу. Она выглядела относительно свежо, но не особенно опрятно, поскольку на ней были те же юбка с блузкой, в которых она выпрыгнула из окна здания суда утром в понедельник. Оглядевшись по сторонам и поняв, что никого нет, помялась в нерешительности, а затем направилась к стоящей у открытого окна мягкой кушетке и, растянувшись на ней, прикрыла глаза. Спустя несколько минут, заслышав чьи-то шаги, Нэнси открыла глаза и увидела Джеффри Торпа. Он выглядел вполне опрятно, но не казался ни свежим, ни веселым.

– Я искал вас, – объявил он, приблизившись, но Нэнси ничего не сказала в ответ. – Сестра попросила найти вас, чтобы передать: через четверть часа подадут обед в столовой. Ваш дядя наверху, принимает душ. Если хотите последовать его примеру, я покажу вам комнату.