Последний дубль Декстера

Я проснулся в темноте и еще минуту лежал в полудреме, закрыв глаза и совершенно не представляя, где нахожусь. Почему-то это меня совершенно не тревожило. Мягкая, ароматная простыня накрывала до пояса, и тело нежилось в блаженной истоме. Находясь между сном и пробуждением, я пытался понять, как оказался здесь и почему мне так хорошо.

Потом рядом кто-то пошевелился, и я открыл глаза. Повернув голову налево, я увидел источник звука.

Джекки Форрест, телезвезда, объект восхищения миллионов зрителей и объект преследования греческих торговцев оружием, лежала, обнаженная, рядом со мной. Ее золотые волосы спутались и разметались по подушке. Простыня наполовину сползла вниз, и я увидел россыпь веснушек, разбежавшихся по ее плечам и груди – по идеальной, восхитительной груди.

До сих пор я не понимал мужского интереса к этой части женского тела: в конце концов, грудь всего лишь функциональное, даже утилитарное приспособление. Изначально она предназначалась для кормления потомства, хотя в последнее время ее в этом плане частенько заменяют бутылочки с современными питательными смесями, поэтому впадать при виде ее в подобие транса всегда казалось мне верхом человеческой глупости.

Я ничего не мог с собой поделать: я осторожно протянул руку и коснулся ее груди. Кожа была мягкой, неописуемо гладкой и будто приглашала к более детальному изучению. Я накрыл грудь ладонью и был награжден ощущением удовлетворения, какого не испытывал еще никогда в жизни. Идеальный розовый сосок от прикосновения моей ладони отвердел – и это тоже показалось мне потрясающим, невообразимым.

Джекки шевельнулась, и одно ее веко затрепетало. Я убрал руку с ее груди, а потом, не очень еще понимая, что делаю и зачем, приблизил лицо к ее соску и коснулся его губами.

Джекки снова пошевелилась, а потом ее рука мягко скользнула по моей щеке, по шее, и я сел, чтобы заглянуть ей в лицо.

Ее глаза наполовину открылись, а губы тронула сонная улыбка.

– Еще, – произнесла она хрипловато, почти шепотом. Подняла руку, потянула мое лицо к своему, и мы сделали это снова.

Где-то далеко-далеко, в тумане абсолютного блаженства, в облаке эйфории, на котором покачивался Декстер, зародился и начал пробиваться к его сознанию какой-то раздражающий звон. Я попытался оттолкнуть его и снова забраться на свое облако, но звук становился все громче и настойчивее, и облако счастья начало таять, распадаться на клочья унылой, серой действительности. Я услышал рядом с собой шорох и приоткрыл один глаз. Джекки хлопнула по кнопке будильника, выпрыгнула из постели и нырнула в ванную.

Я посмотрел ей вслед с тяжелой от недосыпа головой, но все же не мог не восхититься произошедшим. Я оказался в постели Звезды Первой Величины и провел ночь, предаваясь самым невероятным утехам.