Последний дубль Декстера

 – Кофе, – добавила она, и если рычание способно звучать одновременно требовательно и жалобно-просительно, то ей это удалось. Я уставился на нее; ее лицо отекло и казалось изрядно помятым, нечесаные волосы сбились. Джекки приоткрыла налитый кровью глаз и прохрипела:

Я потянулся к кофейнику, и она снова закрыла глаз. Я наполнил чашку и поставил перед ней. Джекки не пошевелилась. Тогда я потянулся вперед, взял ее руку и подвел пальцы к ручке чашки. Так и не открывая глаз, она выпила чашку, протянула ее в моем направлении и прорычала:

Я наполнил чашку еще раз. Эту она выпила медленнее; примерно на середине чашки ее лицо стало принимать нормальное выражение. Допив чашку, Джекки открыла глаза, и они снова оказались лавандового цвета – большая часть красных прожилок исчезла. Она допила чашку, налила себе третью уже сама и принялась пить не спеша.

– Простите, – сказала Джекки через несколько минут и снова прокашлялась. – Вчера я никак не могла заснуть, – объяснила она, и на этот раз голос ее звучал почти по-человечески. – Поэтому я пропустила несколько стопок рома. – Она передернула плечами. – Ну, «несколько» – это мягко сказано. Все равно не помогло. Поэтому я приняла пару таблеток снотворного. – Джекки закрыла глаза и медленно покачала головой. – Мамочка моя родная, уж это-то помогло. – Она покачала головой и охнула. – Я, наверное, почти повторила Мэрилин.

– Чего? – не понял я.

– Монро, – она слабо улыбнулась. – Ну, знаете, была такая богиня киноэкрана, которая приняла смертельную дозу. Ох, голова моя…

– Может, вам дать аспирина?

– Я приняла. Таблетки четыре… или пять. Сейчас должны подействовать. – Джекки прикусила губу, потом тяжело вздохнула. – Это все из-за этого типа. Охотника. Патрика как там его.

– Бергмана, – с готовностью подсказал я.

– Угу, – согласилась она. – Я все думала о том, что он где-то там, возможно, следит за мной прямо сейчас, а может, уже пробрался в гостиницу и отпирает дверь моего номера…

На короткое мгновение я задумался, не сказать ли ей, что Патрику не совершить больше ничего, если не считать разложения. И в нормальном, рациональном мире я бы так и сделал. Нет, правда, какой разумный человек будет возражать против ликвидации жестокого убийцы, проделывавшего отвратительные вещи с живыми людьми и получавшего от этого удовольствие? Однако, поразмыслив еще пару секунд, я сообразил, что Джекки может расценить мой поступок как не самую лестную характеристику меня самого, так что, возможно, идея не самая удачная. Поэтому я прибег к утешениям попроще:

– Дверь закрыта на цепочку, а на диване ждет хорошо вооруженный Декстер.

Джекки еще раз кашлянула.

– Я понимаю. Но ночью, в темноте… В темноте все кажется больше и страшнее.