Друзья или любовники? (СИ)

Точно помню — Яр был помещён на портрет Петра Первого, а я стала Марией Ивановной Лопухиной. Смотрелось странно, но забавно.

— Наверное, Яр тебе показывал свой альбом, но давно, — пробормотала я слегка обескураженно, но Соня покачала головой.

— Нет. Я вчера спросила перед сном, папа сказал, что фотографии не сохранились.

Как это — не сохранились?!

Да быть не может! Уверена, без Лили здесь не обошлось. Вот злыдня!

— Знаешь, что, — предложила я в итоге Соне, — давай сейчас пообедаем, а потом вернёмся ко мне домой, и я тебе покажу наш с Яром школьный альбом. У меня-то всё сохранилось в лучшем виде. Полюбуешься, каким твой папа был… м-м-м… красавцем!

Соня расцвела, как маленький цветок, и радостно закивала, а потом даже подпрыгнула и хлопнула в ладоши. Прелесть!

Хочу себе такую девочку. А ещё лучше — две!

В середине дня Яр поймал себя на мысли, что нисколько не волнуется за Соню в компании с Алиной — он был уверен в своей однокласснице, как в самом себе, и не сомневался — всё у девчонок будет хорошо. Они отлично проведут время и наверняка поладят. Тем более, что Алина, сама того не ведая, задела одну из самых чувствительных струн в душе его дочери — Соня давно интересовалась историей. Началось это неожиданно — после того, как она случайно увидела по телевизору кадры фильма про императора Николая Второго и его семью. Узнав, что царя расстреляли вместе с детьми и обслугой, Соня захотела узнать, почему так получилось — и понеслось. И Яр, и Лиля, и бабушка с дедушкой — в общем, все дарили Соне детские книги по истории России, и она с удовольствием их читала. Корнеев из-за этого не волновался и полагал, что увлечение Сони историей со временем пройдёт — так же, как прошло её увлечение динозаврами и морскими животными, — но пока не прошло, и Алина со своей своеобразной работой умудрилась попасть в струю интереса его дочери, сыграв против Лили на все сто.

Помнила ли об этом сама Лиля? Яр теперь затруднялся ответить. Он всегда думал, что его жена — хорошая мать, но сейчас стал сомневаться в подобном утверждении. Разве хорошая мать поступила бы так, как Лиля накануне? Разве хорошая мать забыла бы про увлечения собственной дочери? Лиля ведь всерьёз предполагала, что Соня и Алина не поладят. Но почему? Судила по себе, что ли? Видимо, да.

Лиля позвонила Яру после обеда, когда он, по правде говоря, уже и не ждал от неё никакого звонка. Скинула дочь, не удостоверившись, что той есть где спать и что кушать, не побеспокоившись, а с кем она будет, если Корнееву завтра на работу, и укатила в голубые дали. Ну позвонила бы тогда через неделю, что ли!

— Привет, папочка, — медово произнесла Лиля в трубку, и Яр чуть слышно фыркнул. — Ну что, мне забирать дочь?

— С какой радости? — поднял брови Корнеев.