Другая жизнь оборотня

Сколько раз просила его замуровать, а они не хотели, неудобно им, видите ли, коробки и пакеты через парадную дверь втаскивать. А так Розка и корзинки с молочкой в подвале оставляет, и Федор овощи туда притаскивает. Но чулан-то все тот же! В общем, никто меня не пожалел. Плевать всем, что мне постоянно кажется: вдруг Марфа на лифте назад приедет?

– Дура, заткнись! – разозлилась Луиза. – Прошло больше тридцати лет, от чертовой бабы ничего не осталось!

– Дом-то вы зачем сожгли? – поинтересовалась Лариса.

– Виктор приказал, – объяснил Борис. – В тот день я прямо на пороге дал горничным несколько пачек книг Шкодина, у профессора как раз вышла монография, вручил список адресов и велел развезти издания, да еще разрешил после окончания работы по домам ехать. Попытались мы с мамой кровь отмыть в гостиной, но поняли, что не сможем, так все кругом было испачкано. И тут Виктор Маркович сказал: «Боря, неси солярку из подвала». Я перепугался, поняв, что он задумал: «Где ж мы жить будем, если дом сгорит?» Шкодин ответил: «Особняк рухлядь. Давно его перестроить хотел, да Валя не разрешала, ныла, что это память о родителях».

Луиза перебила управляющего:

– Мы действовали, как Виктор велел. Врачи только в спальню Валентины заходили, столовую мы заперли. «Скорая» уехала, Боря дом поджег. Виктор Маркович с Распоповым, начальником милиции, близко дружил, ну и выскочили мы из моря беды в сухих тапках. Спустя некоторое время Виктор на мне женился, я родила Ниночку. Муж дочку очень любил, а к Антону и правда относился прохладно. Но я старалась мальчику другом быть, баловала его. Мы очень хорошо жили. Витя лучший муж на свете и страстный любовник.

– Джакомо Джироламо Казанова, шевалье де Сенгальт, – негромко произнес позади меня Феликс.

Я обернулась. Надо же, не заметила, как муж вернулся в комнату и сел в кресло в самом дальнем углу.

– Что вы сказали? – не поняла Лариса.

– Казанова, – повторил Маневин, – всем известна фамилия, мало кто знает его полное имя.

– Да уж все поняли, что вы умнее, чем философ Моцарт, – буркнул Сергей.

– Вольфганг Амадей Моцарт был композитором, – уточнила я.

Феликс встал.

– Я заметил в библиотеке академика две странности. Некоторые книги, выпущенные до начала восьмидесятых, не имеют так называемого листка для автографов, он очень аккуратно вырезан бритвой.

– И что? – спросил Анатолий. – Может, академику книги дарили противные люди, вот он их надписи и выдирал.

– Нет, господин Шкодин ставил на этой странице свой экслибрис, – покачал головой мой супруг.

– Поняла! – подпрыгнула я. – Перед тем, как поджечь дом, Виктор, Луиза и слуги вынесли из него все ценности. Наверное, Борис и Зинаида утащили серебро, посуду, ну не знаю, что еще.