Другая улица

 – И так ясно…

И стоит в задумчивости. Начинаю прикидывать: «А что бы я думал на его месте?» А примерно вот что: «Если приказать, саперы, конечно, выкопают хоть колодец, но где гарантии, что от этого будет какой-то толк? А потом пойдут разговоры, что комполка ни с того ни с сего велел ночью у себя в подвале колодец копать. И руку можно дать на отсечение, что всякое вышестоящее начальство, до которого это известие дойдет, рассудит однозначно: то ли допился наш бравый комполка до слоников и чертиков, то ли малость повредился умом». Серьезных неприятностей, конечно, не будет, но молва пойдет – а это иногда хуже любых неприятностей. Я бы на его месте именно так и рассуждал. Да и вы, вероятно, тоже.

А хлопот у нас у всех еще выше головы, со дня на день выступать на смену передовым частям, и не все приготовления закончены…

Понурился он, ссутулился, словно какой-нибудь старорежимный князь, проигравший в картишки все свои имения. И стало ясно: отступился. Сказал, не глядя на меня:

– Капитан, прикажи своим сейчас, чтобы дверь заколотили наглухо… Пошли.

Я надеялся, что уж теперь-то он меня отпустит. Фигушки. Поднялись мы к нему, снова он распечатал коньяк, а когда выпили, спрашивает – уже без прежнего напора, вяло:

– Капитан, у вас что, вообще нет никаких инженерных соображений?

– Никаких, товарищ полковник, – сказал я наичистейшую правду. – Звукозаписывающая и звуковоспроизводящая аппаратура, конечно, существует, но я не представляю, каким образом она могла бы быть там установлена. Негде ее там спрятать, не иголка…

Бутейко сказал негромко, задумчиво:

– Одного я не пойму… Четыреста лет назад они все были суеверные поголовно. Инквизиция и всякое такое… Если бы во время стройки этакое обнаружилось – я так полагаю, никто бы строительство продолжать не стал. Для них это была бы чертовщина чистейшей воды. Конечно, тут есть масса предположений и версий…

– Будешь над ними голову ломать? – фыркнул полковник.

– И не подумаю, – серьезно ответил Бутейко. – Время самое неподходящее. К тому же никаких фактов, кроме… голоса, а его к делу не подошьешь. А без фактов версии не строят… Вы, кстати, обратили внимание, что язык определенно не немецкий?

Обратили, конечно. С немецким успели свыкнуться, а здесь слова другие какие-то, иначе построены. И толку-то от такого факта?

Полковник вздохнул и сказал:

– Все свободны, товарищи офицеры…

Мы и пошли. На лестнице мне Бутейко сказал:

– Ты не болтай…"

"– И в мыслях нет, товарищ майор, – усмехнулся я.

Тем дело и кончилось. Через три дня полк снялся к передовой, и тут уж начались дела, при которых из головы все постороннее выскакивает напрочь…

Никаких отдаленных попыток объяснения у меня нет до сих пор. Бутейко тогда правильно сказал: без фактов версии не строят.